Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Ты лучше поторопись, пока она никуда не смылась.

— Я свяжусь с полицией Нью-Йорка, чтобы ее немедленно задержали.

— Ты думаешь, на это пойдут?

— Мать, Лу-Энн Тайлер подозревается в совершении двух убийств, — важным тоном произнес Уэймер. — Даже если не сделала ничего плохого, она будет проходить по делу в качестве свидетеля.

— Да, но ты думаешь, этим янки в Нью-Йорке есть до этого какое-нибудь дело? Ха!

Сомневаясь в добродетелях своих северных сограждан, Дорис презрительно фыркнула, но тут же оживилась надеждой:

— Послушай, если ее осудят, она ведь должна будет вернуть выигрыш? — Женщина посмотрела на экран телевизора, на улыбающееся лицо Лу-Энн, гадая, не следует ли ей сходить к мусорному баку и собрать куски разорванных билетов. — В тюрьме ей деньги точно не понадобятся, блин!

Шериф Уэймер ничего не ответил. Он пытался связаться с управлением полиции Нью-Йорка.

* * *

Лу-Энн держала большой символический чек, махала рукой, улыбалась толпе и отвечала на град вопросов, который сыпался на нее из всех уголков просторного зала. Ее лицо разнеслось по всем Соединенным Штатам и дальше по всему миру.

Есть ли у нее какие-нибудь конкретные планы насчет того, как распорядиться деньгами? Если есть, то какие?

— Вы всё узнаете, — ответила Лу-Энн. — Вы всё увидите, но вам придется немного подождать.

Были и предсказуемые глупые вопросы вроде: «Вы счастливы?»

— Невероятно, — ответила она. — Вы даже представить себе не можете, как.

— Вы будете хранить их в одном месте?

— Вряд ли, если только речь не идет об очень-очень большом месте.

— Вы поможете своим родственникам?

— Я буду помогать всем, кто мне дорог.

Трижды мужчины просили ее руки. Каждому поклоннику Лу-Энн отвечала по-разному, с вежливым юмором, но итог был неизменно один и тот же: «Нет». Чарли внутренне кипел, выслушивая весь этот вздор; затем, взглянув на часы, он быстро покинул зал.

Еще вопросы, еще фотографии, еще улыбки и смех… Наконец пресс-конференция завершилась, и Лу-Энн проводили со сцены. Вернувшись в гримерную, она быстро переоделась в джинсы и блузку, смыла с лица всю косметику, спрятала длинные волосы под ковбойской шляпой, подхватила Лизу и посмотрела на часы. Прошло чуть больше двадцати минут с тех пор, как ее представили всему миру как новую победительницу в лотерее. Несомненно, шериф Рикерсвилла уже связался с полицией Нью-Йорка. Весь родной городок Лу-Энн с религиозным пиететом следил за розыгрышем Национальной лотереи, и шериф Рой Уэймер в том числе. Теперь нужно будет действовать очень быстро.

В дверь просунул голову Дэвис.

— Э… мисс Тайлер, у заднего входа вас ждет машина. Если вы готовы, я попрошу кого-нибудь проводить вас вниз.

— Готова на все сто. — Когда Дэвис развернулся, собираясь уйти, Лу-Энн окликнула его: — Если меня будут спрашивать, я у себя в гостинице.

— Вы кого-нибудь ждете? — холодно спросил Дэвис.

— Фрэнка, отца Лизы.

У него вытянулось лицо.

— А где вы остановились?

— В «Плазе».

— Разумеется.

— Но, пожалуйста, больше никому не говорите, где я. Мы с Фрэнком уже давно не виделись. Он почти три месяца был на маневрах. Так что выйдет очень некстати, если нам помешают. — Хитро изогнув брови, Лу-Энн улыбнулась. — Вы поняли, что я имела в виду?

Изобразив очень неискреннюю улыбку, Дэвис насмешливо поклонился.

— Мисс Тайлер, вы можете безоговорочно положиться на меня. Экипаж ждет вас.

Лу-Энн мысленно усмехнулась. Теперь она была уверена в том, что когда за ней явятся полицейские, их направят прямиком в гостиницу «Плаза». Это даст ей драгоценные минуты, необходимые для того, чтобы покинуть город, покинуть страну. Впереди ее ждала новая жизнь.

Глава 17

Задний вход был тихим и безлюдным. Покинув здание, Лу-Энн увидела длинный черный лимузин. Приложив руку к козырьку форменной фуражки, водитель открыл дверь. Женщина села в машину и устроила рядом Лизу.

— Отличная работа, Лу-Энн! — сказал Джексон. — Твоя игра была безукоризненной.

Едва не вскрикнув вслух, она резко обернулась, вглядываясь в полумрак дальнего угла салона лимузина. Весь свет внутри был погашен, за исключением одной лампы прямо над головой Лу-Энн, которая внезапно вспыхнула, озарив ее ярким светом. Ей показалось, что она снова на сцене управления лотерей. Лу-Энн с трудом разглядела очертания мужчины, сидящего в углу.

До нее долетел голос Джексона:

— Честное слово, очень выдержанная и полная собственного достоинства, чуточку юмора, когда это требовалось… знаешь, журналисты едят это «на ура». И, разумеется, в довершение ко всему внешность. Сразу три предложения руки в ходе одной пресс-конференции — это рекорд, насколько мне известно.

Взяв себя в руки, Лу-Энн села на место. Лимузин плавно покатил по улице.

— Благодарю вас.

— Если честно, я тревожился, что ты выставишь себя полной дурой. Не прими это на свой счет. Как я уже говорил, ты умная молодая женщина; однако любой человек, каким бы искушенным он ни был, в незнакомой ситуации с большой долей вероятности поведет себя неадекватно, ты не согласна?

— У меня была большая практика.

— Прошу прощения? — Джексон чуть подался вперед, однако по-прежнему оставался в тени. — Какая практика?

Лу-Энн всмотрелась в полумрак, однако яркий свет слепил ее.

— Незнакомых ситуаций.

— Знаешь, Лу-Энн, порой ты меня просто поражаешь, честное слово. В определенной ограниченной области твоя проницательность сравнима с моей собственной, а я редко делаю подобные признания.

Какое-то время Джексон молча пристально смотрел на нее, после чего открыл чемоданчик, лежавший на соседнем сиденье, и достал несколько листов бумаги. Когда он снова откинулся на мягкую кожу, у него на лице заиграла улыбка, а с губ сорвался удовлетворенный вздох.

— Ну, а теперь, Лу-Энн, настала пора обсудить условия.

Потеребив блузку, женщина закинула ногу на ногу.

— Сначала нам нужно обсудить кое-что другое.

— Вот как? — склонил голову набок Джексон. — И что же это может быть?

Лу-Энн шумно вздохнула. Она не спала всю ночь, размышляя, как лучше сказать ему о мужчине, назвавшемся Радугой. Сначала женщина гадала, нужно ли Джексону вообще знать об этом, затем решила, что, поскольку тут замешаны деньги, он, вероятно, все равно рано или поздно узнает. Так уж пусть лучше он узнает от нее.

— Вчера ко мне приходил один мужчина.

— Мужчина, вот как… И что ему было нужно?

— Он хочет получить от меня деньги.

— Лу-Энн, дорогая, — рассмеялся Джексон, — теперь все будут хотеть получить от тебя деньги!

— Нет, всё не так. Он хочет половину моего выигрыша.

— Прошу прощения? Это же абсурд!

— Нет, не абсурд. У него… у него есть определенная информация обо мне, о том, что со мной произошло, и он пригрозил, что расскажет ее, если я ему не заплачу.

— Боже милосердный, и