Потапыч - Антон Чернов

Добрались до подвалов палисадника, и тут Лидари со словами «прощайте» свалила в какой-то отнорок. Ну и хер с ней: судя по облегчённому вздоху, даже Квадрасека ситуация «проняла», про остальных говорить смешно.

— Михайло, после такого — посидеть бы, выпить. Да и потолковать, — пробасил Карий уже после «обмахивания уздечками».

— Не помешает, — признал я. — Вообще, сегодня собирался вас навестить. Бойтесь своих желаний, — негромко хмыкнул я себе под нос. — Лаш, составишь компанию? — уточнил я.

Опять же — не из большой любви к Морозным Квадрасекам. Но, в рамках того, что я знал раньше, а уж тем более после этих «переговоров» — сносные отношения не помешают. Но тут как будет — человек этот Квадрасек сложный, под стать вывернутой фамилии. Морозилкин на секунду задумался, слегка дёрнул плечами, но всё же кивнул.

И потопали мы к воеводе, разве что перед проходной я народу сказал подождать.

— Есть разговор к воеводе, не длинный, но наедине.

— Ладно, Михайло, обождём, — пожал Карий плечами, устало плюхнувшись на скамью.

А я, стараясь не выйти из себя и устроить истерику а то и похуже, вломился к Серпенту. У меня и вправду были несколько вопросов, которые я бы хотел задать воеводе приватно.

26. Корифейские милости

— Ну? — хамски и с ходу расшипелся змеюк, при появлении моей физиономии.

— Жива, цела, переговоры…

— Хер с ними, — как воздушный шар выпустил воздух Серпент, расслабляясь, но тут же нахмурился: — Живы? — понятно поизвивал он лапой, имея в виду ребят, чем продемонстрировал что не самый дерьмовый начальник из возможных.

— Живы, целы.

— А где?

— Ждут за дверью, воевода. У меня к тебе появился вопрос.

— Хм… ну задавай, видом.

— Сколько дружинников Корифея переживает первый год службы?

— Так поединки благородные, — начал змейки шипеть, ехидно скалясь, Серпент.

Но посмотрел на мою добрую «ну что ты ещё мне скажешь?» физиономию, ухмыльнулся.

— Хочешь знать, кто «враг корифеев»? — проницательно уточнил он, на что мне оставалось только кивнуть. — А все, видом. На твой вопрос ответ — две трети владеющих переживают первый год в дружине. Это служба, с щедрой наградой! — пафосно поднял он палец. — А враждуют… да все почитай, и никто толком.

— А подробнее объяснить можешь?

— Что у вас стряслось-то? — извилисто сменил тему Серпент, впрочем, в рамках разговора уместно.

— Вкратце, не считая того, что переговорщик на нас напал — ну там отбились, — под змейские кивки «и так понятно было, я предупреждал», — на выходе из обводного нас в нави поджидал владеющий, с Пряного Острова. Именно поджидал, скорее всего — именно нас. Управлял навами-насекомыми, из нави. В яви не проявлялся никак.

— Хш-ш-ш… — задумчиво-озабоченно шипнул Серпент. — Понятно. Нехорошо. Впрочем, и беды особой нет, но учесть надо. Так вот, Михайло, «злобного врага» у корифея нет, как и у его людей. А вот недоброжелатели — считай, все.

И вкратце прошипел, что, в общем-то, все не «данники»-владетели — потенциальные враги. И сильные рода — саботажники без «потенциально», да ещё из Золотого их никто не гонит. Эти сильные владеющие, как я и отмечал, изучая литературу, хотят оставаться «равными»: ведут политику, сходную с корифеем, на своих землях. Но закономерно проигрывают в социально-экономически-производственной «гонке» — время упущено. Так что пытаются «выиграть упущенное время»: занимаются неоткровенным, но активным саботажем корифейских начинаний. Скрытно, на «горячем» не попадаясь, да и не так уж сильно мешая в глобальном смысле. Но, при этом, тот же род Рейнар (которые «не так и гадят, подуспокоилися, лисье семя» — шипел Серпент) обвинить прямо не в чем. Да и сильны лисы — с ними натурально надо воевать. И, что самое главное, такой «гадящий род» корифей просто не может выкинуть из Золотого, объявить войну или что-то такое, потому что он заинтересован во владеющих, он продвигает «корифейский порядок». И нападение не «по порядку» на сильный род — крушение массы планов.

Выходит, что идёт постоянная подковёрная грызня, несколько более агрессивная, чем мне казалось на первый взгляд. Причём, мотивацию владеющих понять-то можно… Только выходит, что «гадят из любви к искусству», везде, где могут, если есть возможность не спалиться. И вариант «прирезать важного человека, а лучше самого Лидари третьими руками» — самый распространённый.

Это не говоря о том, что в рамках самого Рода Лидари есть «разные интересы», что переводится как «грызня и интриги». Прямо Серпент не говорил, но из оговорок выходило очевидно. И, вроде как, дружина подчинённая непосредственно корифею и не при делах, вот только по факту по результатам этих лидарских интриг вполне можно сдохнуть. Справки о ста печатях, что мы вляпались в недавнее дерьмо без интриг корифейского рода, Серпент не давал. Да и не мог, потому что не знал ни черта.

— Понял, видом? — закончил короткое просвещение Серпент.

— Понял, воевода. Мог и сразу сказать.

— Да тебя эта шебуршня, по моим мыслям, и касаться была не должна, а вышло…

— Вышло как вышло. Вопросов приватно — больше не имею.

— Вот спасибо, уважил, — ехидно прошипело его змейство.

Запустил народ, стал выспрашивать, что да как, уже с деталями. И позванивать в столе металлическим, скорее всего — деньгами. А я, предоставив подельникам отдуваться, стал думать, выстраивать новые схемы. И тут разговор зашёл о Веспертах.

— Да не магия это и не духи, а звук, — буркнул я. — Может, магия есть, точнее, точно есть, но основное — звук.

— Уверен, Михайло?

— У Лаша кровь ушами пошла, — указал я на Квадрасека, который