Мир вашему миру - Иван Катавасов

Рыба ведь тоже чувствует свою смерть на остром крючке, в панике мечется в сети, умирает от долгого удушья на берегу. Наверное, по вредоносности стоит сравнить пожираемую человеком плоть рыбы с мясом утопленника, задохнувшегося в воде от недостатка кислорода.

Смерть мгновенна, но ожидание неминуемой гибели длиться вечность для живого существа. Холоднокровные животные, как и теплокровные, во время этих страшно долгих минут и секунд сполна насыщают предсмертными муками и ферментами ткани их тела.

Чем скорее и неожиданнее наступает внезапная смерть животного, тем меньше вреда нанесет его плоть человеку, продляющему свое существование за счет преднамеренного убийства всего живого.

При этом, ма бон ами, нет ничего отвратительнее ханжества вегетарианцев, безосновательно утверждающих, будто они не питаются убиенными живыми созданиями. Растения тоже чувствуют свою гибель, когда необратимо разрушается целостность их тканей. Они в доли секунды посылают химические и электрохимические сигналы ужаса, опасности, смертельной тревоги.

Стоит срезать одно растение, сорвать плод с ветки, как немедленно другие плоды этого дерева, все растения того же биологического вида во саду ли, в огороде отравляют себя, чтобы нанести вред убийце растительной жизни.

Таков миллионнолетний эволюционный механизм, позволяющий растениям контролировать популяции травоядных животных, чтобы избежать тотального элиминирования прожорливыми созданиями, повсюду убийственно вытаптывающих траву, обгладывающих ветви и кору.

Оттого хищники, питающиеся травоядными, травят себя не только белками агонизирующего животного, но и непереработанными растительными ядами. Вероятно, поэтому срок жизни животных, кормящихся гниющей падалью, превышает долголетие живодеров. Так как вредные субстанции и продукты предсмертного метаболизма успевают разложиться под воздействием микрофлоры биоценоза.

Те же биосферные и экологические связи убийцы и его жертвы можно проследить во взаимоотношениях между людьми и выращиваемыми ими сельскохозяйственными культурами, мясоубойным скотом, мясным птицеводством и рыборазведением.

Разумеется, биохимические сигналы гибели убитых животных, энзимная самооборона растений имеют кратковременное воздействие. Они, на наше счастье, подвержены саморазрушению. Отсюда сухой растительный корм для животных и человека намного безопаснее, чем свежая химически активная зелень.

В определенной степени вредоносные последствия от употребления растительной и животной пищи, насильственно лишенной жизни, также уменьшает глубокая кулинарная переработка. Это происходит при температуре, обеспечивающей денатурирование белков и полное разрушение ферментов. Или же путем физикохимической обработки пищевого сырья ионами хлорида натрия, то бишь поваренной соли, являющимся мощным каталитическим реагентом.

Помогает также воздействие на сырье алкалоидами и щелочами, содержащимися в пряных растениях. Но здесь следует соблюдать определенную осторожность, поскольку данные вещества являются средствами химической самообороны растений от животных.

А пропо, ма бон ами, у животных и человека тоже выработана эволюционная защита от вредоносного воздействия сырой растительной пищи. Она состоит в разрушении ферментов алкоголем, этиловым спиртом, физикохимически образующемся в желудке человека при расщеплении растительного сырья.

Следовательно, питаться без спиртного вредно, моя дорогая принцесса, так же как и много пить, не закусывая, — прервал монолог доктор Анри Мерсер, взяв для изучения принесенную официанткой бутылку теллузианского кларета.

Одобрив год урожая и местность, где созревало вино, он отпустил официантку, сам откупорил и разлил кларет по бокалам богемского просветленного стекла.

— Вы не разочаруетесь, леди майор Деснец. Это доброе галльское вино веселит сердце человеческое. Особенно, если я навел на вас тоску моим пространным гастрономическим дискурсом.

— Почему же? Весьма познавательно. Но, неужели вы, считая натуральную пищу необходимым злом, принципиально не находите в ней пользы?

— Отчего бы и нет? Как и во всяком натуральном явлении, здесь тоже можно отыскать положительные моменты.

К примеру, натуральное сырье требует менее трудоемкой и не такой изощренной кулинарной обработки, как, скажем, синтетические блюда, приготовленные из генномодифицированной макроамебной биомассы, вечно живой и счастливо не ведающей о смерти.

К слову, геоники понятия не имеют о подлинной гастрономии. Им бы поскорее набить себе брюхо чем-нибудь полусырым смертельно-натурального происхождения. Вот на моей исторической родине наша теллузианская кухня славится кулинарной щепетильностью. В хороших ресторанах вам приготовят по предварительно заказанному меню практически любое блюдо, существующее в цивилизованной Эйкумене.

Уверяю, вам понравится. Разумеется, если вы не предубеждены против безопасной синтетической органики, воспроизводящей животное и растительное сырье.

Очень многим поведенческие установки ложного самосохранения диктуют: жрите, насыщайтесь тем, что для вас приготовила биосфера в натуральном и сыром виде. Чем попало и чем придется. Иначе-де не выжить.

Поэтому синтезированную пищу как продукт, будто бы происходящий не от аграрного мира сего, многие неосознанно воспринимают как нечто алхимическое, ирреальное, не способное удовлетворить первичную материальную потребность в пищевых калориях. Однако рациональное питание есть не более чем разумный способ получения необходимой энергии для поддержания биологического существования.

Согласен, следует учитывать и эстетическую сторону вопроса. О вкусах гурманов не спорят, но как объективная наука гастрономия ничем не хуже, скажем, астрономии…

— Доктор Мерсер, вы так и не ответили на мой вопрос о светлой стороне столь бескомпромиссно осуждаемого вами явления. Ну-ка немедленно, а то ваша капризная и взбалмошная принцесса ужасно рассердится, быстро расскажите мне о вкусной и здоровой свежей пище!

— Пожалуйста, принцесса!

Вот у древних воинов-троглодитов существовало поверье, что одолев в яростной схватке один на один могучего врага, не испытывающего страха перед противником, будь то медведь или тигр, нужно в единый миг вырвать у него сердце, желательно голыми руками, и сию же секунду съесть его. Дабы храбрость и отвага зверя передались победителю.

В этом примитивном веровании, ма бон ами, имеется рациональное биохимическое и медицинское зерно. Воинствующие эндорфины, выделяемые железами внутренней секрекции храброго зверя, погибающего без страха и упрека, не желающего признавать смерть, отрицающего ее всем его существом, действительно, являются мощным стимулирующим средством.

Со временем в силу опыта и наблюдений, присущих воину-человеку, вооруженному разумом, свежая гормональная подпитка стала одним из методов психофизической подготовки.

Скажем, победив бесстрашного противника в рукопашном бою на мечах триумфатор в один присест вырезал и съедал печень из неостывшего тела, покуда полезные вещества не успели разрушиться. Равным образом шли в моментальное употребление половые железы и мозг с честью сражавшегося врага.

Несъеденные останки храбрецов хоронили с почетом. В то время как тела и внутренние органы трусов, пропитанные страхом и смертью, понятно, никому не были нужны. Их бросали на поле боя, оставляя на поживу падальщикам.

Страх вреден для здоровья, тогда как смелость и доблесть, моя дорогая принцесса, безусловно полезны в любом биохимическом виде.

Примерно так же действует боевой гормональный контроль. На то у Вольных кирасиров медицинские браслеты, у меня и у вас на запястье, майор Деснец, мэм. Искусно синтезированные гормональные препараты позволяют нам не прибегать к столь радикальному психофизическому средству из натурального класса вкусной и здоровой пищи. То есть не питаться сырой печенью и свежими мозгами тех храбрецов, у кого хватило отваги и героизма сразиться с Вольными кирасирами.

Добыча таких натуральных продуктов, надо сказать, небезопасна. Победить равного тебе без потерь и урона не всегда возможно.

Возможности ограничивают наши желания. Следовательно, дорогая принцесса, отлично приготовленной и хорошо сервированной синтетической пищей питаться значительно безопаснее и полезнее для вашего здоровья.

Я ответил на ваш вопрос, ма бель Дени?

— Более чем, шевалье Анри! Давно хочу вам сказать, вы замечательный полемист, месье Мерсер…

Давным-давно, Ден Деснец уж не помнила когда, было поэтически отмечено насчет того, что нам гибелью грозит. Чем больше человеку говорят о смертельном вреде чего там либо, тем скорее ему хочется нанести этот самый погибельный вред, чаще всего тому, кто поближе. То есть себе самому.