Блокада - Сергей Малицкий

— Пошли, — поправил мешок на плечах Пустой. — Между домами бросим.

Бросков пришлось сделать еще с десяток. На третьем броске крышка развернулась и полетела назад, заставив уворачиваться от нее Коркина, отчего скорняк вновь схватился за живот. Но чаще всего следовал удар о дом или о дерево, после чего Пустой поднимал немудрящий снаряд и запускал его в ту же сторону, пока очередной заборчик, за которым торчали такие же чахлые серые деревья, как и все вокруг, не расползся мглистым туманом и спутники не оказались среди развалин, которые после серых домов и деревьев вдруг показались Филе на удивление цветными.

— Однако надо чинить твой таймер, Коркин! — заорал мальчишка. — Тут утро, а по твоему прибору вроде как вечер должен быть.

— Я подозреваю, что мы были там, — Пустой кивнул на оставшуюся за спиной стену серого тумана, — не более суток. И ширина этой пленки шагов сто, если не меньше.

— Я не вижу крепости, — пробормотал Кобба.

Впереди, насколько хватало глаз, лежали развалины домов, большинство из которых не поднимались выше уровня первого этажа. Улицы едва угадывались среди обломков, деревьев почти не было, но впереди местность понижалась, спускаясь или к некогда застроенному оврагу, или к речушке. Милях в пяти темнела широкой каймой противоположная сторона девятой пленки.

— А переродки тут какие-нибудь есть? — опасливо спросил Рашпик.

— Неизвестно, — ответила Яни-Ра. — Вряд ли тут кто-нибудь бывал в последние годы, когда пленки стали такими, какие они теперь. Но вокруг крепости должна быть последняя пленка. Десятая. Когда-то она казалась просто тонкой стеклянной паутиной.

— Я ничего не вижу, — объявил Рашпик.

— Она невидимая, — кивнула Яни-Ра.

Глава 45

Коркин помогал Ярке. Собирал вместе с Филей какие-то деревяшки, но сбегать за водой к речушке не решился. Ярка готовила отвар сухих ягод, чтобы сушеное мясо и сухари не застревали в глотке.

— Там должна быть вода, — сказал Рени-Ка, — забравшись на полуразрушенную стену. Раньше была, с чего бы ей исчезнуть? В крайнем случае на нашем терминале запасы воды всегда есть. Доберемся — расконсервируем. Так что воду можно не экономить.

— Где терминал? — спросил Пустой, приложив к глазам бинокль.

— Рядом, — показала Яни-Ра на серые платформы, которые стояли в паре миль вниз по склону, — Терминал аху на той стороне речушки. Да, ближе к противоположному краю. Рыжие, покореженные фермы. Мы их проглядели. Аху проникли в Разгон раньше. Но мы узнали об этом слишком поздно. Наверное, то, что стряслось в Разгоне, зацепило Киссат сильнее, чем нас.

— Думаю, что много сильнее, — медленно проговорил Кобба, — Треть населения погибла. Климатические катаклизмы начали успокаиваться только через пятьдесят лет после того, как беда произошла здесь.

— Нам тоже хватило, — процедил Рени-Ка.

— Мы довольно быстро поняли причины беды, открыли четырехмирие и стали мониторить Разгон. Потом добрались до твоего мира, — посмотрела на Пустого Яни-Ра. — Пытались контролировать Киссат, несколько раз сталкивались с их стражами, но они научились блокировать контроль. У них хорошие инженеры.

— Не всем быть колдунами, — скривил губы Кобба.

— Мы не колдуны, — покачала головой Яни-Ра, — У некоторых из нас есть способности, но уверяю, любые из них проверяются и находят научное объяснение. Из нашей шестерки способности были только у двоих. Йоши-Ка был отличным эмпатом, я всего лишь могу понижать температуру. В локальных объемах. Но холодильник из меня не получится — больше буду отдыхать, чем морозить.

— Но и инженеры вы тоже неплохие! — заметил Кобба.

— Сначала мы только следили за мирами, потом научились передавать небольшие материальные объекты и возвращать их. Но мы еще только работали над технологией, которая была потом использована в проекте «Нотта» — проекте почти полного энергетического замещения с многосторонней связью, обходились энергетическими дублями, примитивными транспоренами, учились фиксировать пространственные нарушения, когда аху просто проникли сюда и начали свои эксперименты.

— Чем мы отличались от вас? — усмехнулся Кобба. — Тем, что оказались расторопнее?

— Мы хотели это остановить, мы искали причину беды, — объяснила Яни-Ра, — Мы пытались разобраться в болезни, чтобы залечить рану, а вы ее стали ковырять.

— Оперировать, — не согласился Кобба, — А что вы хотели, чтобы мы делали? Особенно после того как нами были замечены эти ваши транспорены! Или жнецы? Неужели неясно, что любое столкновение цивилизаций неминуемо приводит к их соперничеству?

— Мне неясно, — пожала плечами Яни-Ра, — К тому же соперничество может быть разным. Ты называешь нас колдунами? Еще обвини нас в том, что мы держали тебя взаперти.

— И меня, — подала голос Лента.

— Но именно вы, — отмахнулась от девчонки Яни-Ра, — именно вы отловили несколько десятков аборигенов, приняли их облик, а несчастных уничтожили!

— Не ты ли называла аборигенов крысами? — удивился Кобба, — Или не ваши беспилотники уничтожили десятки тысяч степняков?

— Иногда люди превращаются в крыс, — ответила Яни-Ра. — Даже если внешне они остаются людьми. И это касается не только аборигенов, но и светлых, и аху, да и… — она посмотрела на Ленту, — всех. Степняки напали первыми. И совершили ужасные преступления. Их было необходимо уничтожить. Но большая часть орды осталась цела — кто заставлял ее идти на штурм нашей горной базы?

— Галаду. — Пустой потер виски. — Файк, который вел орду сюда через Морось, сказал, что он — слуга Галаду.

— Объяснения могут быть какими угодно, — усмехнулась Яни-Ра, — но судить надо по делам.

— И какие же дела за вами? — спросил Кобба, — Кого вы облагодетельствовали?

— Мы проглядели аху, — повторила Яни-Ра, — Мы отслеживали миры, но не вмешивались в дела их обитателей. Какое нам было дело, что в развалинах кучка аборигенов поднимает из очищенных камней дом, собирает какой-то примитивный механизм? Наши методы мониторинга не определяли аху как нарушителей границ миров. Мы и предположить не могли, что кто-то способен пойти другим путем — вместо сложных систем трансляции объекта создать систему его перемещения во плоти.

— Простота и сложность изобретения обратно пропорциональны степени таланта и труда его создателей, — развел руками Кобба.

— Да ладно, — махнула рукой Яни-Ра. — Мы повторили ваши технологии в течение нескольких дней! Вы просто воспользовались тем, что трещины в границах вашего мира оказались шире, чем в границах нашего. Но когда вы начали прорываться наружу, когда вы попытались разверзнуть ткань Разгона, они сравнялись, и через неделю мы были здесь.

— И начали отстреливать ученых и аборигенов, — добавил Кобба.

— Ученых и аборигенов? — переспросил Рени-Ка, — Я был здесь в те дни. Безумцев. Вооруженных безумцев. Которые то обращались в аху, то вновь обретали облик аборигенов. Ты вспомни, Кобба, как тебя захватили. Ты убивал всех, кого видел вокруг. А между тем тебя только успокоили. У тебя даже твой клинок отобрали всего лишь на время. Да, пришлось лишить тебя памяти. Только после того как мы поняли, что от тебя ничего не добьешься. Мы поняли, что ты — один из экспериментаторов, но твоя память была заблокирована. Еще до нас! И тебя отпустили. Вместе с оружием. Ты до сих пор считаешь, что сумел бежать?

— Ага! — скрипнул зубами Кобба, — Отправили на край Мороси влачить жизнь изгоя. И навешали на меня маячков, чтобы отслеживать каждый мой шаг.

— Ты бы поступил иначе? — подняла брови Яни-Ра.

— У меня маячков не было, — заметил Пустой. — Или были?

— С тобой был Йоши-Ка, — объяснил Рени-Ка, — А давать тебе маячки… Мы вот пытались машину системами наблюдения нашпиговать, и что?

— Тут творилось что-то страшное, — прошептала Яни-Ра. — В первые дни, даже месяцы, пленок не было. Отовсюду лезла какая-то нечисть. Не материальная, но опасная, с которой было немало хлопот. Мы даже думали, что аху удалось проделать проход за границы четырехмирия. К счастью, это оказалось не так. Их эксперимент прервался. Он не был завершен, хотя ткань мира была значительно утоньшена. Мы попытались проникнуть за ее пределы, но безрезультатно. Трансляция прерывалась немедленно. Прерывалась оттуда. Тогда мы занялись нарождающейся Моросью. У нас были для этого причины. Пусть и не в таком масштабе, но нечто подобное случилось и у нас! Люди вновь стали гибнуть!

— Люди смертны, — заметил Кобба.

— Мы стали перебрасывать сюда оборудование, технику. Сначала построили терминал. Потом, когда Морось начала принимать нынешние границы, поставили базу там, где искажения не мешали работе. Попытались остановить Морось, но только определили ее границы. Построили канатную дорогу за пределы Мороси.