Искатель - Дмитрий Кружевский

– Тогда вообще смысла не вижу. Может, это просто жертва какого-нибудь эксперимента?

– Все может быть, – Дорнер посмотрел на начальника. – Арни, что с девочкой делать будем?

– А что с ней делать? – пожал плечами Майер. – Будем пока наблюдать. Пусть сперва очнется, там и решим.

– Лайм… Лайм…

Она медленно повернула голову и посмотрела на отца. Тело почему-то плохо слушалось и казалось одеревеневшим, поэтому каждый шаг давался с большим трудом.

– Отец! – Она с трудом разлепила губы, выдавив из себя сдавленный вскрик.

Фигура отца неожиданно заколебалась и стала распадаться на клочья тумана.

– Отец!!!

Лайм рванулась вперед, преодолевая заторможенность своего тела, и… резко села на кровати. Сон медленно уходил. Девушка непонимающим взглядом обвела небольшую светлую комнату, в которой, если не считать ее кровати, был только встроенный в стену шкаф да пара стульев у противоположной стены. А еще было окно – большое, почти во всю стену, располагалось оно прямо за кроватью, и поэтому девушке пришлось повернуться, чтобы посмотреть в него. Лайм глядела на необыкновенно синее небо с редкими легкими облачками, чувствуя, как внутри растекается успокоение и безмятежность. Все происшедшее казалось просто дурным сном. Неожиданно закружилась голова, и накатившая вслед дикая слабость заставила ее рухнуть на подушку. Сознание вновь поплыло. Стоявший рядом с кроватью небольшой столбик, помигивающий разноцветными огнями, пискнул, и девушка почувствовала, как ее предплечье легко кольнуло. Слабость стала уходить, девушка подвигала руками и ногами, ощущая в них непривычную скованность, и принялась рассматривать странный прибор, видимо являющийся каким-то медицинским автоматом. Потом приподняла укрывавшую ее легкую серебристую накидку и осмотрела себя. Одежды не было, тело был покрыто какой-то полупрозрачной пленкой, которая, скорее всего, и стесняла ее движения, зато, судя по остальным ощущениям, с ней было все в порядке. Девушка снова укрылась накидкой и, еще раз осмотрев комнату, активировала встроенные в тело сканеры. Делать она этого не любила, ибо ощущения были противные, сознание точно раздваивалось, и одна из этих половин смотрела на мир равнодушным электронным взглядом. Это заставляло ее чувствовать себя машиной, а таковою она себя не считала. Невидимые лучи сканеров скользнули по стенам и обнаружили там скрытую от обычного взгляда жизнь. Как она и предполагала, за палатой велось наблюдение. Так что, кто бы ни были ее неведомые спасители, но доверять ей не собирались. Девушка грустно усмехнулась и переключила имплантаты на внутреннее сканирование. Как ни странно, приборы не обнаружили даже следов повреждения организма, а ведь после того, как в ее корабль попали, внутренние датчики точно взбесились, отказывая один за другим. А сейчас… Лайм тихонько рассмеялась. Она надеялась, что встроенные в ее тело имплантаты станут неким козырем в дальнейшем, однако, судя по тому, что они сейчас прекрасно функционировали, неведомые хозяева этой лечебницы вылечили не только ее тело, но и привели в норму все ее искусственные части.

Дверь комнаты дрогнула и с легким шипением ушла вбок, и в палату вошла невысокая девушка, толкая перед собой тележку с подносом.

– Врач сказал, что вы должны поесть, – сказала она механическим голосом.

– Спасибо. – Лайм хотела приподняться, но вошедшая покачала головой и, пододвинув стул, взяла тарелку и ложку.

Лайм автоматически открывала рот, поглощая какую-то сладковатую массу, и рассматривала кормящую ее медсестру. Та явно была андроидом, правда, Лайм поражала некая механичность, нет, не в движениях, а в том, как та себя вела. Этот андроид словно напрочь был лишен всех эмоций, к тому же несколько грубое исполнение некоторых его компонентов заставляло ее думать о не очень продвинутой технологии этой планеты. Однако это как-то не вязалось с тем, как были отремонтированы ее имплантаты, да и ее лечение…

– Где я нахожусь? – спросила она, едва медсестра закончила ее кормить, правда, без надежды на ответ.

Однако медсестра, поставив тарелки на тележку, спокойно ответила:

– Это медицинское отделение базы ЦентрСпаса.

– Вот как…

Это название ни о чем ей не говорило. Ясно было только одно – она на какой-то базе спасательной службы. Только где? Двигатели вырубились на входе в подпространство, и ее могло выбросить куда угодно. Судя по тому, что здесь говорили на «едином», она точно не в Империи. Хотя какая Империя? Все приборы ей незнакомы. Или это специально?

Последняя мысль ее развеселила. Бред. Ради ее персоны никто не станет устраивать подобных спектаклей. Поймай ее охотники или кто другой из имперцев, церемониться бы не стали, для них она всего лишь взбесившаяся машина. И лежать бы ей сейчас в стазисконтейнере и гадать о своей судьбе, а не лопать сладкую кашку. Так что оставалась надежда.

– А там посмотрим, – пробормотала Лайм и, откинувшись поудобнее на подушку, погрузилась в сон.

Дорнер бросил куртку на диван, опустился в старенькое кресло и привычным движением извлек из кармана сигарету. Щелкнув зажигалкой, он с наслаждением затянулся, мимоходом подумав, что за десять лет своего пребывания в академии так и не смог избавиться от этой привычки. Стряхнул пепел в небольшую пепельницу, и так заполненную окурками до самого верха, и активировал компьютер. Посмотрев на развернувшийся перед ним экран, по которому бежали строчки поступившей за день информации, он вздохнул, мысленно прикинув, что опять придется сидеть до полуночи. Встал и направился на кухню. Дома Дорнер бывал редко, поэтому не сразу вспомнил, куда засунул картриджи от пищекомба. Сделав себе кофе покрепче, он вернулся за стол и, примостив окурок в свободное место в пепельнице, отхлебнул из чашки. Что-что, а кофе в комбайне получался неплохим. Дорнер вспомнил, как, едва прибыв на Землю, удивлялся этим бытовым приборам, так широко распространенным на данной планете, которую в остальном Анклаве считали одной из самых отсталых. Нечто подобное этим приборам устанавливалось на космических станциях, но там они занимали чуть ли не целую комнату, да и получаемую из них массу трудно было назвать едой, так – пища.

На самом же деле техника Земли была причудливым сплавом деградирующих технологий с остатками былого технического величия. Очень многое из того, что тут использовалось в повседневности, в Анклаве только разрабатывалось, хотя, с другой стороны, многое из этого сами земляне уже не могли производить, а в Анклаве не хотели. Те же пищекомбы помогли бы многим малоимущим людям или бедным колониям, однако там, среди звезд, правили законы бизнеса… Или взять генетическую коррекцию. На Земле это была стандартная процедура, которую проходил еще не рожденный ребенок, что позволяло избавиться от большинства проблем со здоровьем, да и дожить до трех сотен лет, выглядя не старше тридцати. Зато в мирах Анклава этой прерогативой обладали если и не богатые, то достаточно обеспеченные люди. Несколько иной ситуация была в Российской Империи, но и там эта процедура была достаточно дорогой.