За 30 милль... на Север (СИ) - Раст Сергей

Группа вооружённых людей обошла тепловые ловушки, которые хорошо выделялись на фоне зеленоватого монохрома в виде красноватых пятен. В отличие от гравитационных, хорошо различимые днём. С ними надёжно справлялся навороченный «Перун-2», стоивший, как подержанная машина на Большой земле. Такой же детектор был и у Питюшина, который сопел под тяжестью своего массивного рюкзака. Если бы не идущий сзади Пеппа, ботаник безнадёжно отстал. Периодически до него прилетали ехидные подколки вроде «маменькиного сынка» или «неженки с гладкими ручками». Приходилось молча терпеть и не огрызаться.

В ночных окулярах мир казался сюрреалистичным. Пит и не думал, что существует столько оттенков зелёного. Зелёное небо, трава, туман, останки ржавой брошенной техники, окрашенные в зеленоватые краски. Так работал ПНВ последней модели, преобразуя тьму в «greenland». Жизненные формы выглядели как желтоватые вытянутые кляксы. Их силуэты менялись в зависимости от биологического вида. К счастью, мутанты в поле зрения ПНВ не попадали.

Пит засмотрелся на чахлые деревца, пытаясь определить, к какому видовому классу они относятся, как внезапно споткнулся о шедшего впереди Сэма. Причина была банальна: сталкер остановился на месте, будто вкопанный. Химик едва не завалился набок, но на помощь парню пришёл зубоскал Пеппа. Он схватился за лямку рюкзака, и потянул её на себя. Со стороны выглядело нелепо. Пит собирался оправдаться в свой адрес, как его перебил замерший на месте «анархисту».

– Тсс! – зашипел он и наступил вдобавок ему на ногу, чтобы Владимир наверняка понял его позыв. Пеппе объяснять не пришлось. С самого начала пути они прекрасно ладили друг с другом, несмотря на взаимную неприязнь. По команде ребята присели на корточки.

Проводник «слушал» эфир. Сейчас он напоминал шамана, который с бубном пытался определить погоду или благоприятное время для посева урожая. Сэм всецело положился на свой слух, отринув прочь другие органы осязания. Сработал «синдром залипания» – так сталкеры поголовно называли умение чуять опасность. Нечто подобное испытывал Сэм.

«Анархист» не двигался и почти не дышал. Ноздри ходока дрожали от возбуждения и страха, втягивали в себя окружающие запахи. Его глаза, как могли, шныряли по мёртвому ночному пространству вправо-влево, пытаясь найти источник невидимой угрозы. Нечто пугало его до коликов в животе. Он сверился с детектором. Прибор сигнализировал ему: путь свободен. Что же тогда его взволновало?

– Пеппа, сюда! – очень тихо Сван предложил бывшему зэку подойти к нему. Перепуганный, тот молча подчинился и присел возле начальника.

– Видишь что-нибудь?

– Подожди чуток. Осмотрюсь!

Пеппа склонил голову к земле, насколько позволил ПНВ, втянул запах влажного ночного воздуха, пощёлкал языком.

– Странное место. Я бы туда не пошёл.

– Объясни?

– Трава не примята. Видишь аккуратный пятачок. Возле тех кустиков. А вот и следы проходящей мимо зверушки. Она шла, как и мы, но не доходя до поросли, резко свернула в сторону. Поганое место.

– Ловушка?

– Давай проверим.

В пальцах у Пеппы появился болтик. Он не глядя метнул его аккурат между двух кустиков. Кусок железа пролетел без происшествий.

– Хрень какая-то, – буркнул сталкер.

– Можно я посмотрю.

Это сказал Пит. В руках он держал бутылку с водой. Его спутники переглянулись, удивлённые тем, что стажёр проявил инициативу.

Отстранившись, Вова снял с себя массивные очки, набрал в рот воды, прополоскал его, и затем шумно, как тюлень, фыркнул, выталкивая в виде мелких капель воду. На мгновение он ослеп, пока снова не натянул на голову ПНВ. Брызги, которые должны были исчезнуть в траве, повисли в зеленоватом мире лёгкой взвесью. Невидимая сила держала их на весу, не позволяя им упасть.

– Капли в воздухе, видите? – спросил тихо Питюшин, указывая пальцем вперёд. Затем он растёр в перчатке щепотку грунта, понюхал его. – Всё ясно. Давайте наденем респираторы.

Его зловещий шёпот отрезвил мигом более опытных напарников. Они разом насунули свисающие средства защиты, и сошли с прямого пути, обойдя «преграду» на безопасном расстоянии. Никто больше не проронил ни звука. Каждый мечтал, чтобы эта поганая ночка закончилась.

Таким темпом они прошли ещё полкилометра, пока не наткнулись на кирпичную постройку, вернее, то, что от неё осталось. крыша давно рухнула вниз, доски прогнили, кирпич шелушился и крошился под напором ветра. Рядом чернел грубо сколоченный деревянный крест. Сэм сверился с картой:

– Так, тормозим! Здесь мы условились встретить наёмника.

Все облегчённо вздохнули.

– Нам обязательно ждать этого напыщенного недомерка? – спросил, сплёвывая, Пеппа.

– У нас был уговор, – возразил ему Пит.

– Придёт. Он опытный вояка, – вмешался в разговор Сэм. – Обождём Грешника и топаем дальше. Слева от нас дорога на Янтарное озеро. Справа начинается Красный лес. Мы туда не пойдём. Возьмём севернее, прямиком к Припяти.

– Я б не отказался пересидеть ночку до утра. Жутко здесь! – поморщился Пеппа.

– Это была твоя идея, отправиться в темноту на Болота. Хочешь, могу тебя застрелить, чтобы не мучался от страха, – бросил ему в ответку Сэм, выглядывая через дверной проём в мёртвое зелёное марево.

– Не-а. – беззлобно отмахнулся «северянин». – Я лучше от цирроза кони двину.

– Так, не расслабляемся. Пеп, гляди вперёд периодически. И ты, Пит, не щёлкай клювом.

Химик надел очки и с опаской стал посматривать по сторонам.

– Ты лучше расскажи, что за трындец там случился? – неугомонный Пеппа проявил любопытство.

– Это «паутинка» Борхеса. Борхес – сталкер, который первым обнаружил её на своём теле. Если бы не он, то никто и не узнал об этой напасти.

– Это аномалия?

– Нет. Это действительно паутина. Несмотря на особенность здешних мест, пауки здесь в Зоне встречаются. Мы поймали одного однажды в банку. Ничего особенного.

Пеппа зычно выругался.

– Но ты не объяснил, что твою мать, это такое?

– Да элементарно. Висит себе обычная липкая паутина. Представь, что рядом с ней лежит баллон едкой и страшно ядовитой хрени, которую вывезли и похоронили в земле. Или бросили. Лежит гадость в песке годами. Льёт дождь, зима, морозы, ржавчина разъедает ёмкость, с клапана начинает сочиться ядовитые испарения. При тёплой погоде газ улетучивается в атмосферу, но холодной ночью, когда градус падает, он скапливается на близлежащем предмете. Выражаясь химическим языком, переходит из газообразного состояния в текучий. И вот эта ядовитая жидкость пропитывает паутинку, как губку, отдавая ей модифицированную за годы химическую консистенцию. Пока паутина висит на ветке или дрожит от ветра между деревьями, она неопасна. Но если через неё пройдёт человек или другое животное, то начиненная токсичным коктейлем липкая вязь начнёт действовать. Яд проникнет через поры кожи в организм, и через некоторое время носитель паучьих кружев почувствует себя хреново. Он заработает патологию или станет часто болеть, писать кровью, пока в итоге не умрёт. Вот такой принцип.

– Ого. Удивил ты нас, парень.

– Я сам не знал. Прочитал доклад один, и тот из ряда фантастики. Не поверил. Оказывается, правда.

– Я думал, это все байки. О Чёрном сталкере. Помните, как один из бродяг вляпался в нечто похожее, и стал монстром? Неужели правда настолько сурова? – сказал Сэм.

– Человеческий фактор плюс аварии на ЧАЭС творят дикие вещи. До Катастрофы здесь работали куча промышленных предприятий, включая здешний металлургический завод. Токсичные отходы за годы вышли наружу, породив немало проблем местным старателям. В Советском Союзе редко заботились об экологии. Так что, по сути, Зона ни при чём. Человек всему виной. Сколько здесь ртути, сурьмы для травления металла, различных ядовитых оксидов, канцерогенных соединений. Страшно подумать! С годами, конечно, свойства меняются, но факт – Чернобыль стал гигантским кладбищем для отходов человеческой жизнедеятельности. И полигоном для испытаний. Зона неспроста возникла в этом месте. Если даже на ментальном уровне тут трудно находиться, дышать воздухом, – закончил наконец свою мысль Пит. Его уже никто не слушал. Насколько он мог судить по звукам в темноте. Тогда Вова перевёл дух и после добавил: