Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

Вот так! — клинок полоснул по горлу еще одного солдата, испарив кадык, гортань и голосовые связки. Или вот так — ударом торцевой части рукояти я вбил носовые кости вглубь черепа еще одного мятежника.

Клокочущая ярость требовала выхода. И благо у противника много солдат — есть на чем поупражняться.

Рядом оказалась Рачи Ситра. Девушка-исследователь с поразительно красивыми золотистыми радужками глаз вовсю орудовала серебристым клинком, с одинаковым усердием кромсая противника и боевую технику, попавшуюся на глаза.

Сосредоточенная и внутренне собранная Луминара Ундули спокойно парировала бластерные выстрелы, то и дело отправляя в полет то одного, то другого противника.

Визжащие от упоения кровопролития Дарт Сими, Дарт Хексид, Дарт Атрокса и Джейса Уиллсаам словно четыре мясорубки в органическом обличье кромсали тела противником прорываясь сквозь их ряды и баррикады, словно те были выполнены не из армированного пермакрита, а из картона.

Частили выстрелы Ветт и Мары. Тви’лечка и альдераанская королева с таким азартом отстреливали высунувшихся за пределы укрытий врагов, что аж завидки берут. Ровный рокот двигателей реактивного ранца Шей, мотающейся над полем боя и поливающей врагов из бластеров, то и дело разбавляя сумрак дня пожарами огнемета. То и дело в зоне видимости появлялись объятые пламенем противники.

Заметив еще одного вражеского солдата, на этот раз с ручным револьверным гранатометом, оскалился, направившись к нему прогулочным шагом.

Я буквально наслаждался паникой, царящей в голове этого разумного. Молодой парень, стоял над укрытием, с тревогой и ужасом наблюдая за тем, как его товарищей по мятежу режут на куски и коптят огнеметами и бластерами. Ну что же ты, мальчик? Назвался повстанцем — готов анал к гостинцам. О-о-ох, как же давно я вот с таким наслаждением не отдавался во власть ярости. Как же я зол. На себя, за то что согласился с этим планом. На Малгуса — за то, что проглядел размеры и само наличие восстания. На тех ублюдков, которые убили моих подчиненных. На всех зол, но в первую очередь — на себя.

Гранатомет сверкнул и в мою сторону полетел боеприпас. Отбив его в сторону телекинезом даже успел насладиться криками боли и отчаяния — осколочная граната взорвалась в тылу удерживающих укрепление мятежников. Куски металла посекли неготовых к такому повороту событий пехотинцев во мгновение ока.

Второй боеприпас я направил уже в другую сторону, позволив ему совершить то же самое и с другими противниками. Третий свечой взмыл вверх и рванул на безопасном удалении от всех. Лишь малоопасный дождик осколков.

Световой меч скользил по пермакриту, частично испаряя его, а частично превращая в расплавленные края канавки, рассыпая искры. Мальчишка с испугу пытался пальнуть еще раз, благо нас разделяло всего пару метров. Не вышло — кончились боеприпасы. Интересно, как многих моих подчиненных ты убил, юноша, раз после трех выстрелов на меня у тебя закончились снаряды в барабане.

Перезарядить свое оружие я ему не дал. Отшвырнув в сторону гранатомет, ударом меча лишил его обеих рук. Открывшийся в немом крике рот посетил мой бронированный кулак. Справа наотмашь — и брызги крови вместе с зубным крошевом усеивают и без того повидавший виды пермакрит. Второй удар, уже левой рукой, ломает ему верхнюю челюсть и носовые кости. Мальчишка визжит, словно загнанная в угол гизка при виде ранкора. Хотя почему «словно»? Ведь так оно и есть.

Я вижу боль и мольбу о пощаде в глазах этого мальчишки. Интересно, сколько ему? Восемнадцать? Семнадцать? Ни что не стоит понять это по его мыслям, но мой разум утопает в наслаждении болью и кровопролитием.

Мои руки ложатся на его шею. Большие пальцы слегка надавливают на кадык. Он начинает метаться в моих руках. Пытается пнуть меня в пах. Больно? Да не мне, глупенький — на мне бронетрусы. А у тебя болит ноженька? Правильно. Ведь у тебя на ногах всего лишь… Простые ботинки? Ба-атюшки, да ты даже не пехотинец. Простой гражданский, нацепивший на себя легкий бронежилет и взявший в руки гранатомет. Коллаборационист, значит.

Да что же ты зеньки свои вылупил на меня, дорогой?! Это не я виноват, что у тебя шея, как у цыпленка. Это те ублюдки, за которыми ты последовал виноваты.

Надо было сбросить на меня заминированную хуйню размером с крейсер. Тогда б у вас был шанс. А сейчас я утоплю вас всех в крови.

Я смотрел ему прямо в глаза, медленно приближая свои большие пальцы к его позвоночнику. Забавно… Сколько людей и нелюдей я уже убил? Сотни? Тысячи?

А вот сейчас смотрю в беспомощные и расширившиеся от ужаса глаза этого паренька и понимаю, что его жизнь уходит буквально на глазах. Вот его глаза закатываются. Вот ноги судорожно сучат, бьют меня по бронпластинам. Культи рук мелькают перед лицом.

Я держу его перед собой на вытянутых руках и душу. Медленно ломаю ему гортань, даже показалось, что чувствую кончиками пальцев воздух, вышедший из нее. Но это лишь иллюзия — на моих руках бронированные перчатки, залитые кровью. Это разум играет со мной в игры. И остатки совести.

— Рик, пожалуйста, — на плечо ложится ладонь. Маленькая, теплая, источающая спокойствие. Резко повернув голову, я сквозь прорези маски смотрю в спокойно-сосредоточенное лицо Сатель Шан. Девушка, чей возраст перевалил за три с половиной тысячи лет смотрит на меня глазами, в которых застыли кубики льда. Так вот почему я перестал слышать мысли остальных девушек — гранд-мастер разорвала Боевое Слияние. Ай, какая нехорошая девушка. — Он уже умер. Отпусти труп.

Посмотрев в подернутые пленкой забвения глаза задушенного мной мальчишки, прорычал. Сука! Я не досмотрел как ты сдох, мразь!

— Рик! — голос доносился до меня словно через вату. Ярость клокотала, барабанами било в висках. Да кому там нахер нужна моя персона! Видите, я с трупом разговариваю — этот полупокер сдох в момент нашего зрительного контакта!

По другую сторону от меня стояла Оли. Девушка дрожала как осиновый лист, а лицо было белее снега. От нее исходил… Страх?! Да кого же ты боишься, глупенькая лолька, которая порвала на раз флот супердредноутов