Триэн - Василий Головачев

– Не дурак ли я, – вслух закончил он.

Допил чай, закрыл бокс изнутри, уселся поудобней, чтобы не упасть со стула во время сеанса. По сути он как бы засыпал и мог чего-нибудь себе повредить. За полторы-две минуты он расслаблялся до такой степени, что забывал обо всём на свете и падал с дивана – во время домашних «походов».

Концентрация на выходе в «бездны памяти» освободила сознание от материальной оболочки. Психика тихо протаяла в глубины внутренней вселенной, безошибочно находя мост, ведущий в прошлое.

Как это совершалось на самом деле, Уваров не знал, но воображение часто выводило его или в толщу океанских вод или в пещеру, или на мост, как нынче, ведущий в колоссальную библиотеку трансперсональной – наследственной памяти.

«Северная Америка, – скомандовал он сам себе, время – двадцать пять лет назад».

Темнота перед глазами стала рассеиваться… и он увидел потолок, квадрат осветителя и край шторы на окне.

Память не захотела выдавать сведения об Америке прошлого века. Этих сведений в ней, скорее всего, и не было.

Уваров встал, разочарованный, походил по боксу, разминая кисти, поразмышлял о своей неудаче. Концентрация воли, смахивающая на медитацию, иногда выкидывала фокусы, и не всегда это было связано с отсутствием информации в памяти.

Кто-то деликатно постучал в дверь бокса.

Уваров поморщился. Лаборантка Рая давно проявляла к нему повышенный интерес, и это уже начинало тяготить. Но обижать симпатичную брюнетку с роскошным водопадом волос до пояса не хотелось.

И всё же он не отозвался. Надо было довести дело до конца.

Вторая попытка выйти в прошлое, уже на тридцать пять лет, по сути – в своё личное прошлое, опять не удалась. Родители никогда не были в Америке в двадцатом веке и не присутствовали при создании американцами подземных баз, поэтому наследственная память и не могла содержать сведения об этом. Надо было искать другие способы приподнять завесу тайны над созданными в прошлом веке объектами, о которых знали только те, кто их проектировал и строил, то есть военные и спецслужбы.

Уваров вспомнил, как он сосредоточивался на поиске Ватшина, захваченного ксенотами. Если тогда получилось, в феврале, почему бы не попытаться сделать то же самое в мае? Процесс вхождения в информационное поле Земли должен быть одним и тем же, а при выходе – что попросишь, то и получишь. Нет?

Глоток холодного липтон-чая принёс успокоение.

Уваров направил струю вентилятора себе на ноги, уселся, утверждая затылок на мягком изголовье стула (итальянский стул Breza Clark позволял и работать, и отдыхать), и сосредоточился на поиске канала связи с астралом или с бог знает чем, имеющим колоссальные запасы информации обо всём, что произошло и происходило на Земле.

Попасть в нужный канал удалось со второй попытки.

Уваров, представивший ландшафт Калифорнии с птичьего полёта (он решил начать поиск секретных американских баз с этого штата), внезапно провалился в «дымную шахту», поплыл сквозь «дым» и действительно увидел под собой (увидел – неточное выражение, скорее – почувствовал и вообразил, так как глаза в этот момент не видели ничего) горно-пустынный ландшафт с великолепными каньонами, песчаными долинами и скальными останцами.

Пейзаж казался мутноватым, словно Уваров рассматривал его через запылённое стекло, но всё же он смог разглядеть и песчаные барханы, и красивые скалы, напоминавшие разрушенные обелиски и пирамиды, и – самое главное – садящийся на плоское поле между скалами, недалеко от горных изломов, вертолёт.

«Долина Смерти…» – всплыло в памяти название местности.

Это и в самом деле была американская Долина Смерти, отличавшаяся от российской почти полным отсутствием рек и какой-либо растительности. Она располагалась на территории Национального парка и представляла собой чрезвычайно пустынное и уникальное в своём роде место, называемое самими американцами Национальным Сокровищем.

В конце девятнадцатого века здесь, недалеко от городков Меркьюри и Риолит, начали добывать полезные ископаемые, в начале двадцатого века – золото, в середине века происходили ядерные испытания, однако все это ушло в прошлое, не в последнюю очередь из-за сурового климата и отсутствия воды. Сама Долина лежала на восемьдесят шесть метров ниже уровня моря, и температура зимой нередко опускалась ниже минус пятидесяти градусов по Цельсию, а летом поднималась до плюс сорока пяти.

Уваров, изучая историю Долины, с интересом узнал через Интернет, что эта удивительная страна изобилует чудесами природы, такими как Бэдуотер[8] – скопление солей в виде мозаики площадью в тысячу квадратных километров, образующее красивый эрозионный ландшафт (здесь пять миллионов лет назад было озеро), а также передвигающиеся самостоятельно камни, получившие название Dancing Rocks, и скалами, похожими на древние, разрушенные временем пирамиды и скульптуры.

Но лично Уварова это место привлекло иными объектами.

На территории Долины сохранились заброшенные шахты, в большинстве своём заполненные кислыми и солёными водами, но встречались и такие, что их можно было использовать в качестве подземных баз и секретных сооружений.

Юлий Тарасович дал примерные координаты предполагаемых районов на территории США, где можно было строить базы, и приблизительные даты их постройки. И калифорнийская Долина Смерти вошла в их число.

Вертолёт сел сквозь поднятую им тучу пыли.

Из каких-то невидимых сверху щелей к нему устремились два пикапа и армейский пятнистый «Хаммер», словно собираясь его атаковать. Но ни о какой атаке речь не шла, машины просто привезли отряд рабочих для разгрузки вертолёта.

Уваров попытался «протереть пыльное стекло» перед глазами.

На краткое мгновение это ему удалось.

Ландшафт стал полупрозрачным, и он увидел-вообразил тоннели под скалами, шахту, скрытую металлическим колпаком, какие-то конструкции в пещерах под землёй и полсотни машин, снующих по тоннелям и пещерам.

Он не промахнулся: на краю Долины Смерти, под толщей горных пород и песка, строилось нечто, напоминающее гигантские убежища на случай ядерной войны.

Сил разглядеть суету машин и людей в недрах гор уже не осталось, Уваров был вынужден вернуться обратно в родное тело, но теперь он точно знал, где и что искать в Калифорнии. Юлий Тарасович говорил, что на территории США спецслужбами были построены более ста тридцати тайных убежищ и баз, и Уварову удалось выйти на одну из них.

Конечно, под подозрением находились ещё десятки районов Америки, удобных для размещения под землёй баз, в том числе – в штате Аризона, где располагался известный всему миру Grand Canyon и множество каньонов поменьше, созданных рекой Колорадо, а также горный район в Неваде, возле рукотворного озера Мид, где вполне можно было спрятать любой подземный объект. Интересовал Уварова и район Area-51 в той же Неваде, где, по последним данным, располагалась тщательно охраняемая база ВВС США, на которой с тысяча девятьсот сорок четвёртого года хранился потерпевший аварию инопланетный космический корабль.

В связи с новой реальностью, открывшейся Уварову после встречи с ксенотами и сотрудниками «Заставы» и перевернувшей все его представления о действительном положении дел с пришельцами, район Area-51 (Эрия-51) был одним из самых перспективных для поисков там секретной базы и следов инопланетян. Возможно, на базе и в самом деле хранился корабль драгонов или герп либо других представителей иного разума, прозванных «зелёными человечками».

Но поиск в Неваде был ещё впереди.

Уваров хотел сначала «расколоть» Калифорнию, затем обратить свой экстравзор на территорию России, найти базу там и доложить Юлию Тарасовичу о проделанной работе.

Район в России он выбрал в Пермском крае, недалеко от города Гремячинска, известного разработкой в середине прошлого века угольных месторождений. После истощения пластов угольные шахты были заброшены, большинство их заполнили кислые воды (участь всех шахт этого типа), сливающиеся потом в реки Гремячую и Усьву, но вполне могло случиться, что российские спецслужбы использовали оставшиеся сухими шахты для оборудования под землёй секретных сооружений.

Зачем Юлию Тарасовичу понадобились сведения об этих сооружениях, Уваров не задумывался. Ореол борцов с пришельцами, контролирующими российский и общеземной социум, окружал триэновцев и был так светел и морально обоснован, что Александр Александрович верил своим защитникам априори.

Впрочем, и Костя Ватшин был настроен примерно так же.

Мысль свернула к недавним переговорам с инолами. Защемило сердце: о предательстве речь не шла (Костя переживал по этому поводу не меньше), но и находиться в положении человека, скрывающего свои связи с неизвестными спасителями, не хотелось. Уваров всё больше склонялся к решению сообщить о контактах с инолами Гордееву.