'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

Нанасэ, которая после откровений Марии — срочно уметелила по делам и Питера с собой взяла — сказала чтобы мы все тут не расслабляли булки а готовились к Осеннему Балу, и что хорошо, конечно, что с Золотым Городом у нас наконец не война а худой мир, который лучшей доброй ссоры, но у нее куча дел, а в конце зимы еще инаугурация запланирована и лучше бы нам всем тут на балу выглядеть прилично, потому что ей наш клан нужен в Совете Кланов. А вы тут трусами кидаетесь. Вот.

На эту вот реплику в свой адрес никто даже внимания тогда не обратил. Все были как будто слегка мешком по голове ударенные — в легком обалдении. Это как готовишься к поединку, готовишься, тренируешься, адреналином себя накачиваешь, прыгаешь в раздевалке перед боем, согреваясь, ассистенты тебе в уши «все в порядке! Ты его сделаешь! Ты — тигр!» — шепчут, вы выходите на ринг через толпу болельщиков, тренер одобряюще хлопает по спине, вам поднимают канаты, … и судья сразу же поднимает вашу руку, гремят фанфары и вот вам сразу приз. А бой? Ну… состоится когда-нибудь. Но вы уже победили. Ура?

— Ну… так мы победили получается? — протянула Майко, но как-то уж больно неуверенно. Я только плечами пожал. Никто даже напиваться в тот вечер не стал — все как-то молча рассосались по комнатам и заснули — так всех это впечатлило.

— Я так понимаю, у нас есть время — говорю я: — если уж Золотой Город готов подождать, то и нам, бешеным псам войны пять верст не крюк, а пять лет не срок.

— Это изрядно сбивает с толку — говорит Иошико: — а сама мысль о том, что я сейчас противостою не просто своей однокласснице, а Новой Надежде Человечества и Драконоубийце… или Драконотрахательнице? И я, кстати, не знаю, какая из этих кличек страшнее… видела я эту Пэну… Матерь Драконов, мать ее…

— Ты с такими кличками поосторожнее, слышал я что драконы как Сакура — слышат через измерения как их имя треплют и могут и заявится. — говорю я. Иошико смотрит на меня, выискивая сарказм в словах или взгляде. Не находит и начинает волноваться.

— Правда, что ли? Ой, надо бы Михо предупредить, а то она впечатленная ходит, думала к врачу обратиться, сперва решила, что я ее на фестивале героином обколола, раз у нее такие видения были… — говорит Иошико: — а вдруг к ней Пэна… в смысле… ээ… ну эта, которая — явится? Она если в истинном облике явится, так у всей школы героиновый приход будет потом в диагнозе…

— Обязательно — киваю я, одобряя направление мысли. Кто его знает — вдруг?

— Вот ты где! — из-за поворота на меня выскакивает Ая-чан и упирает руки в бедра при виде Иошико: — и эта с тобой! Тебя Юки-сама в Клуб зовет! Эти двое опять ее достают!

— И чего она — не может сама их в сосульки превратить? — говорю я, вставая с подоконника: — ей же на пару секунд дел…

— Юки-сама — великодушная и милосердная, а ты — воплощение коварства, вот и займись! — парирует Ая-чан: — кроме того у нас секретная встреча, на которой стратегия борьбы с этой вот будет обсуждаться!

— Пффф! — фыркает «эта вот» Иошико: — смотрите не лопните от своей секретности! И забирайте свое воплощение коварства, он мне уже не нужен!

— В такие вот моменты я и должен поворачиваться куда-то в сторону воображаемого зрителя и спрашивать — вам, наверное, интересно, как я оказался в таком положении? — говорю я. Перепалка прекращается. Иошико задумывается.

— Так тебе и надо! — пользуется паузой Ая-чан: — ну все, пошли уже!

Глава 15

POV Горо Такэда, отчаявшийся человек

Звезды в городе практически не видны. Звезды в городе — редкое явление. Иногда можно увидеть кроваво-красный из-за смога диск луны, но звезды не были видно. Неоновые огни рекламы, уличное освещение, фары автомобилей и свет с верхних этажей офисных зданий, жилых комплексов и гостиниц — не позволял увидеть звезды в небе, даже поздней ночью.

Горо прищурился, вглядываясь, увидев яркую точку в небе. Точка двигалась. Самолет. Или спутник связи. Но не звезда. Конечно, как он мог надеяться, что увидит звезды поздней ночью, лежа в канаве возле круглосуточного бара… Никаких звезд для отчаявшихся людей. Надежда — вообще самый расхожий товар в этом городе. Она словно дешевая фольга, упаковка с яркими призывами и обещаниями, словно фантик на конфете. В нее завернут и двенадцатичасовой рабочий день, когда некогда даже выйти в туалет, а обед поглощается прямо на рабочем месте и состоит из лапши быстрого приготовления. И отсутствие сил по вечерам — когда ты приходишь домой и вместо того, чтобы поговорить с близким человеком или хотя бы поспать — тупо сидишь на диване с бутылкой и смотришь в экран телевизора, не в силах даже выключить его. И это звенящее чувство одиночества, когда ты видишь, как люди на экране, или на обложках журналов — смеются и улыбаются друг другу. И чувство горечи и несправедливости — когда тебя, человека, который отдал службе десятки дет — просто выкидывают с твоего рабочего места как нашкодившего щенка. Чувство потери и раскрытой раны в душе, когда Кеко-тян внезапно вызвали в Токио, а оттуда еще ни одна девушка с амбициями (особенно — красивая