Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

А потому Борода вел своих людей ниже, прорываясь к основному генератору.

Сейчас скорость действий — самое важное из всего, что только можно себе вообразить.

Нельзя дать противнику опомниться, понять, что их дело как минимум на этом участке фронта проиграно.

Перепрыгивая через несколько ступеней, совершенно не заботясь о том, чтобы оставить заслон на этажах — пусть этим занимаются командиры рот, даром что ли офицеры? — он прорывался с бойцами вперед.

Зеленые лучи плазмы уже превратились в надоедающую картину, но иначе нельзя. Только вперед. «Быстрота и эффективность» — вот девиз их корпуса.

А потому они убивали.

Шли по трупам, и продолжали убивать.

Во имя поставленной цели.

Во имя каждого убитого мирного жителя Империи, чью жизнь оборвал этот глупый и бессмысленный мятеж.

Борода внезапно понял, что ручной повторитель перестал изрыгать зеленые бластерные болты. Отшвырнув в сторону бесполезное оружие, боеприпасов к которому у него уже не осталось, он выхватил бластерные пистолеты. Их привычная тяжесть действовала несколько успокаивающе.

Выстрел — и тело пехотинца сползает по стене с дырой в груди. Еще один выстрел, но на этот раз уже из пистолета, зажатого в правой руке — и еще один рухнул на лестничную клетку с дырой между глаз.

Вперед-вперед-вперед!

Связь по-прежнему не работала, а потому приходилось использовать мандалорские ручные сигналы. Да и они, собственно, не были нужны — бойцы и без того понимали что именно им необходимо делать.

Вынырнувший откуда-то справа мускулистый пехотинец-мятежник бросился на маршала. Борода заметил его слишком поздно, и противник сумел подловить его на лестничной клетке между пролетами. Столкнувшись, они оба полетели вниз.

От удара о пермакрит треснула часть кирасы, прикрывающая спину. Боль разлилась по всему телу. Было больно. Очень больно.

Но противнику так же не сладко, как и самому маршалу. Они пролетели четыре этажа, и выжили. Что ж, следует поблагодарить каминоанцев за то, что они сделали его таким крепким. И тех, кто создал броню типа «Инфильтратор» — сколько уже раз она спасала ему жизнь? Считать уже замучался.

Кое-как поднявшись на ноги, он прицелился из единственной «Хлопушки» во врага (и когда успел только потерять свой второй бластер?), но тот оказался проворнее, выбив из рук маршала оружие. Ударом ноги он отправил командира штурмовиков в полет. Впечатавшись спиной в ограждение лестницы, Борода почувствовал боль в позвоночнике. Неприятно.

Но боль помогла ему вовремя уйти с линии удара противника, отпрыгнув в сторону.

Адреналин зашкаливал, и боль временно отступила. Поднявшись на ноги, он отточенным до автоматизма движением вынул боевой нож из бескара из ножен, закрепленных на груди. Сбросил с головы мешающее «ведро», визор которого оказался чувствителен к падению. Но шлем не выбросил. Перехватил рукоять поудобнее.

Противник, увидев в его руках оружие, вытащил собственный вибронож. Двухметровая гора мускул плотоядно облизнулась.

— Иди-ка сюда, тварь инкубаторская, — он сделал приглашающий жест рукой. — Ненавижу вас, ублюдков.

— Мы к вам, хлюпикам из ИКЗТ тоже особого пиетета не испытываем, — признался штурмовик. — Каково это — постоянно упираться нам в задницу и подлизывать за нами?

— Убью, — пообещал пехотинец, двинувшись на него.

В его повадках чувствовался опыт бойца-рукопашника. А значит будет не просто…

Будет легко!

Борода бросил в противника свой шлем, стараясь прицелиться в лицо, одновременно и сам швырнул себя на пол, в подкате приближаясь к врагу.

Противник не разочаровал. Своей огромной лапищей он отбил в сторону шлем, полоснув виброножом перед собой, ожидая, что Борода кинется в лобовую атаку. И завизжал, когда почувствовал удар боевого ножа в нижнюю часть живота — как раз под нагрудник.

Борода не стал даже пытаться вырвать нож, прекрасно понимая, что не сможет этого сделать быстро. Оставив оружие в теле врага, крутанулся, сшибая его подсечкой. Упавший противник ревел от боли, но это не отвлекло командира 501-го легиона от главного.

Ударом пластоидного сапога он раздробил противнику руку, сжимающую вибронож. Взяв из изувеченных пальцев трофейное оружие, не мелочась, вогнал его в шею мятежника, перебив трахею, артерию и оставив после себя рвану рану.

Оставив поверженного врага захлебываться в крови в напрасной попытке зажать рану целой рукой, прикинул в руке качества виброножа. Отбросил в сторону не качественное оружие и вырвал из затихающего тела собственный боевой нож.

Обтерев клинок о поддоспешник противника, вернул его на место.

Судя по топоту и стрельбе сверху — бойцы приближались. Это хорошо. Единственную дверь на этом этаже — ведущую к главному генератору, придется прожигать термитом. Успели забаррикадироваться, уроды.

— Мелковат, — бросил он трупу, поднимая с пола свой бластер. Проверил заряд энергии и уровень тибанны в нем. Еще послужат.

Загрохотали сапоги и на лестнице появились штурмовики. Уловив их вопросительный взгляд, обращенный на мертвое тело, в два раза превосходящее габаритами из командира, вопросительно посмотрели на Бороду. Тот лишь развел руками:

— Нечего набирать по объявлению всяких остолопов. Шевелитесь! Сожгите уже к хатту эту дверь!

Едва распахнулась дверь в помещение, откуда происходило управление коммуникациями на всей планете и в звездной системе, Трой забросил внутрь дымовую гранату. Следом за ней полетела и свето-шумовая.

Два последовавших за этим взрыва послужили сигналом к началу штурма.

За то время, что они добирались сюда, из восемнадцати штурмовиков их осталось пять. И весь их путь до этого помещения оказался усеян трупами — врагов и братьев.

Трой, сержант Редком, сержант Прядильщик и по одному выжившему бойцу из каждого отделения — разведчик и сапер — ворвались