Артуа.Звезда Горна - Владимир Корн

Сам Кройт, выходец из самых низов, добрался до места, которое теперь занимает по головам и трупам, как своих соперников, так и людей, случайно вставших у него на пути.

Сейчас он является владельцем далеко не самого мелкого банка в Империи, имеющего свои филиалы в пяти самых крупных городах. Банк его считался напрочь криминальным и не гнушался ни чем, если пахло крупными деньгами. Это помимо основного вида деятельности, такого как кредитование под залог имущества или просто под долговую расписку.

Говорят, что когда-то он вдоволь натерпелся от людей, могущих похвастаться благородством своего происхождения и теперь в полной мере пользовался ситуацией.

Варона Кройта ни хлебом не корми, ни другими изысками, только дай полюбоваться на дворянина, молящего об отсрочке, рассказывал как-то Коллайн. Еще поговаривают, что Кройту не единожды самому предлагали дворянство, на что он всегда отвечал отказом.

Мотивы понятны, одно дело, когда равный требует деньги с равного, и совсем другое, если перед тобой ползает на коленях умоляя об отсрочке человек с родословной.

Коллайну пришлось столкнуться с людьми Кройта, получившими прямой и четкий приказ. Поначалу Анри повел разговор о том, чтобы оплатить долг Капсома с набежавшими процентами и со всеми моральными компенсациями.

В принципе, обсуждая возможные проблемы, связанные с переездом химика в Стенборо, мы предполагали нечто подобное, и Коллайн получил разрешение потратить разумную сумму на их устранение. Но старший среди бандитов решительно отказался от попытки Анри расплатиться по долгам ученого, после чего у Коллайна возникло стойкое убеждение, что им нужны не совсем деньги. Анри добавил пару серебряков, но и на этот раз предложение было решительно отвергнуто и даже выдвинуто встречное — поскорее покинуть дом, и не мешать серьезным людям делать не менее серьезные дела.

Наверное, Коллайн так бы и сделал, но его остановило одно обстоятельство — слишком уж нагло вел себя главарь, по всей вероятности перенявший у своего босса манеру разговаривать.

Коллайн увеличил сумму выкупа еще на пять серебряных монет, но переговоры окончательно зашли в тупик. Чем уж так насолил Капсом Варону Кройту, если вопрос нельзя было решить с помощью звонкой монеты, так и осталось для него непонятным. Коллайн тем временем занял более удобную диспозицию, переместившись за массивный стол, чтобы выиграть в случае необходимости пару таких нужных мгновений, что не прошло незаметным для бандитов.

Шлон с Нектором пристроились возле окна, о чем-то оживленно беседуя. Вернее говорил один Шлон, рассказывая вполголоса веселую историю. Однако со своего места Коллайн ясно видел, как Нектор, прикрытый могучей спиной друга, успел вынуть пистолеты и даже взвести курки.

Напряжение достигло апогея, когда Амин, кто бы мог подумать, протяжно зевнул и спокойно так, с ленцой произнес.

— Господин барон, извините, что вмешиваюсь, но, как мне кажется, разговор начал Вам докучать. Я отлично понимаю, что не вправе давать советы, но может быть Вам достаточно одного собеседника, а остальных мы… — и он провел ногтем большого пальца по горлу, плотоядно улыбнувшись, не забыв повернуться чуточку в профиль, продемонстрировав шрам, шедший через все лицо.

Любопытное дело, Шлон постарался на славу когда штопал рану Амина и в обычном состоянии шрам представлял собой узкую белую полоску, но стоило парню ощериться… Не знаю, кто его надоумил, но даже я вздрогнул, когда в первый раз увидел подобную улыбочку Амина, хотя предназначалась она не мне, а одному из хозяев постоялого двора, на который мы заглянули по дороге в Стенборо.

Мы шумной толпой ввалились в таверну насквозь промокшие и в плащах заляпанных грязью, рассчитывая на горячий ужин и отдых в теплой сухой постели. Таверна была заполнена практически полностью. Пару центральных столов занимала компания, целиком состоявшая из юнцов, сынков местных владетелей, которые одарили нас вполне нелестными взглядами, но которым хватило ума удержаться от комментариев.

Зрелище, чего там говорить, мы представляли собой весьма неприглядное и хозяин, рассчитывая на поддержку оных, попытался выгнать нас обратно под дождь, довольно вразумительно пробормотав под нос нечто весьма для нас нелестное. Коллайн, увидев мою реакцию, спешно заступил мне дорогу, а я уже наметил себе цель в виде массивного подбородка трактирщика, поросшего густой рыжей щетиной. Тут из-за наших спин выскользнул Амин и, что-то спросив у хозяина, обаятельно улыбнулся ему, продемонстрировав левую сторону лица. Впечатляюще улыбнулся, так что у последнего вышел весь воздух.

Словом, мы нашли и кров, и стол и даже повышенный сервис. Вот и сейчас улыбка Амина произвела на главаря соответствующее впечатление, заставившее его отшатнуться.

— Парень дело говорит — послышался спокойный голос Нектора. Обернувшись на голос, бандиты увидели две пары направленных на них пистолетов.

— А то — Амин встал в свободную позу, держа в чуть отставленных руках два клинка обратным хватом.

Не обладая могучей статью, Амин поражал своей ловкостью и скоростью реакции, на что и сделали упор Дикие, когда ставили его как бойца. Два обоюдоострых кинжала стали его основным оружием, и в сутолоке, которая могла произойти с минуты на минуту, он чувствовал бы себя как рыба в воде.

Расклад, поначалу не предвещавший моим людям ничего хорошего, изменился качественно и отнюдь не в сторону оппонентов. Шесть стволов, выхватить Коллайну свою пару и выстрелить, причем выстрелить точно, довольно пару биений сердца.

Старший среди бандитов понял сразу, что продолжать качать права, по крайней мере, безрассудно и резко сбавил тон. Дальше Коллайн сунул главарю в руку золотой полуимпериал, что с лихвой окупало все материальные и остальные издержки Варона Кройта, добавил парочку серебреных монет специально для него и проводил его к выходу. Затем извлек Капсома из-под стола, куда тот успел спрятаться, и дал ему час на сборы. Капсом, к слову сказать, предложение о переезде в Стенборо воспринял с полным энтузиазмом, что немудрено по понятным причинам.

Вот и славно, подумалось мне, это решит многие проблемы. По крайней мере, здесь у него будет все, что ему необходимо и даже более того. Мы нужны друг другу и не понятно кто кому больше.

— А что вообще в столице слышно? — спросил я у Коллайна, когда тот закончил свое повествование.

Анри помолчал немного, не нагнетая интерес, а просто собираясь с мыслями, во всяком случае, мне так показалось.

— В столице, уважаемый барон де Койн, продолжают обсуждать события, произошедшие в Кайденском ущелье. Я поговорил кое с кем и выяснил, что это сражение решили предать широкой огласке со всеми вытекающими последствиями. Ты понимаешь, политика Империи…-

Я решительным жестом прервал входившего в раж Коллайна.

— Анри, ради всего святого, ни слова больше. Я и раньше тебе говорил и повторю снова — слово политика для меня синоним слова канализация. Я понимаю, что и там и там дело важное, необходимое и где то даже очень прибыльное, но уж больно вонючее. Так что уволь меня даже от разговоров о ней. Даже если ты станешь сейчас ругаться самыми грязными словами, не в мой адрес конечно, даже в этом случае мне будет легче тебя выслушать. Вероятно, я и сам тебе помогу. Есть у меня в запасе пара тройка заветных выражений подобной тематики, но только не политика, я тебя умоляю. Все предельно ясно, мы помогли трону, да и сам факт неравной битвы другим в пример, так что не будем об этом. -

Снова помолчали. Мне было забавно понаблюдать за выражением лица Коллайна, ведь он заготовил целую тираду и на тебе, хоть и вежливо, но заткнули. Но мне действительно неинтересно разговаривать на эту тему, этого добра и дома хватало с лихвой. Я вздрогнул, вспомнив одухотворенные лица власть предержащих, вещавших электорату как все будет хорошо и уже совсем скоро. Нет, только не это.

Анри внимательно посмотрел на меня и сказал совсем другое, что я готов был от него услышать.

— Артуа, а ведь ты герой.-

Я, успешно заборов удивленное выражение лица, ответил в свойственной мне ироничной манере.

— Тоже мне новость. Мог бы уже давно догадаться.-

А что еще говорить в ответ на подобное высказывание? Вот и я не знаю.

— Я-то как раз давно об этом знаю. Но теперь, согласно этому указу будут знать и остальные.-

С этими словами Коллайн извлек свиток, поднялся на ноги и торжественным голосом зачитал указ о присвоении мне ордена Доблести и Славы первого ранга. Первой моей мыслью была, конечно же та, что это очередная шутка друга, но нет. Взяв свиток из его рук, я обнаружил в нем свое имя, впрочем, как и имена графа Дьюбена, графа фер Стянуа, а также имя самого Коллайна и еще несколько знакомых и незнакомых имен. Все мы награждались орденами разных степеней, и еще какими-то знаками отличия. Бумага имела печать Имперской канцелярии и даже подписана рукой самой императрицы Янианны I.