Гибельный шторм (ЛП) - Аннандейл Дэвид

Он больше не колебался и не сомневался. Такова была судьба. Где-то в бездне боли мелькнула тусклая искорка надежды и горькой радости. Хотя существовала неопределенность и вероятность иного развития событий, ему с самого начала было уготовано оказаться здесь, в поворотной точке. И один-единственный Кровавый Ангел, который мог его заменить, должен был предложить себя в качестве жертвы. Слишком много совпадений и нитей вело к этому мгновению, чтобы оно завершилось иначе.

Однажды на Сигнус Прайм один из сыновей уже занял место отца. Мерос принес себя в жертву. Он стал Красным Ангелом, воплощением Жажды и всего худшего, что было в Кровавых Ангелах.

На «Красной слезе» герольд исцелил безумие примарха. Он показал Сангвинию лучшее, что в нем было.

И это лучшее стояло перед ним сейчас. Он примет на себя страдания, предназначенные Ангелу. Он станет идеальным подношением судьбе.

— Выбора нет, — выдохнул Сангвиний. Боль, с которой пришло понимание истины, была столь же сильна, как и физические муки, причиняемые порталом.

Сангвиний развернулся и кивнул. Герольд поднял меч, держа его обеими руками острием вниз, и шагнул вперед.

— Спасите своего слугу, — кричал Мадаил, — что верит в вас, о Четверо!

Демон схватил герольда. Как только когти сомкнулись, воздух вокруг них вспыхнул. Монстр рвал ткань реальности, прикладывая невероятные усилия. Собрав всю свою мощь, которой хватало, чтобы уничтожать миры и окружать звездные системы саваном костей, он бросился на врата судьбы.

И отлетел от закрытых створок.

Он схватил герольда, но тот уже подался вперед, вонзая клинок в сияющий портал. Когти Мадаила поставили Кровавого Ангела туда, где он должен быть по воле судьбы, и меч легионера вошел в плоть демона там, где ее пересекал портал, прямо в рану, оставленную Копьем Телесто. Герольд вонзил клинок по самую рукоять, удерживая демона на месте.

Мадаил закричал тысячей агонизирующих голосов. Вопль сотряс стены и свод храма. Многотонные обломки рухнули в центр зала, давя под собой остатки демонов, пока они катались по полу, корчась в муках от звуков безумного вопля. Центральный зал храма оказался под открытым небом. Демон изогнулся и поднялся на вытянутых руках. Все его глаза были широко распахнуты, но ничего не видели. Они превратились в бельма, такие же, как те, что смотрели с его лица.

Мадаил ослеп. Демон кричал все сильнее и сильнее.

Когда он изогнул спину в приступе боли, Сангвиний поднялся и выдернул Карминовый клинок из плеча твари, а затем извлек Копье Телесто. Древко обжигало ладонь, а наконечник раскалился добела. Крылатый примарх с трудом отступил от портала. Герольд остался в белом сиянии на границе между храмом и «Веритас феррум», застыв в переходе между двумя точками пространства, окутанный пламенем варпа.

Он должен был исчезнуть сразу, как только вошел в портал, но все видели фигуру воина, склонившегося над телом Неделимого, пронзенного мечом. Края силуэта трепетали, будто имматериум пытался разъесть герольда, но тот спокойно удерживал корчащегося демона на месте. Он не шевелился, став скорее символом, нежели воином из плоти и крови. Он будет держаться, пока не выполнит свой долг.

— У нас мало времени, — произнес Сангвиний, обращаясь к братьям. — Нужно торопиться, пока мой сын удерживает судьбу на этом перекрестке. Нельзя, чтобы его жертва стала напрасной.

Ангелу казалось, что он совершит преступление, предательство, если отведет взгляд от силуэта герольда, каким-то чудом все еще видимого сквозь портал. В последний миг произошло еще одно чудо. Примарх увидел, как из плеч герольда пробиваются очертания крыльев.

Новый ангел был готов родиться.

— Сын моей крови! — воскликнул Сангвиний. — Сын моей надежды!

И ангел в портале засиял золотым светом.

Примарх заставил себя отвернуться и обвести взглядом зал. Битва закончилась. Тела Кровавых Ангелов, Ультрамаринов и Темных Ангелов лежали на подходах к порталу. Некоторые были изувечены до неузнаваемости демоническими когтями и заклинаниями. Многих раздавило упавшими камнями. Несмотря на потери, строй не дрогнул. Вокруг примархов по-прежнему стояла неприступная стена из керамита. С демонами было покончено. Их обгорелые, окровавленные останки покрывали все видимые участки пола. Они постепенно таяли, превращаясь в дымящиеся лужицы. Клубы дыма принимали формы вопящих лиц и растворялись в воздухе.

Весь зал был завален каменными обломками. Стены покосились. Большая часть колонн рухнула, а те, что устояли, растрескались. Из щелей сыпалась каменная пыль. Но через руины можно было пройти. Рядом с заваленными дверными проемами виднелись широкие проломы в стенах. Земля ходила ходуном. Дельфос рассыпался на части. Храму не удалось выполнить последнюю задачу, и это привело к его уничтожению.

— Времени вообще нет, — поправил брата Дев. — Нам удалось восстановить связь с флотом.

Он поднял взгляд к небу. Сангвиний повторил движение брата. Ночное небо стало более серым, чем в момент, когда они вошли в храм, В далекой пустоте что-то сверкало. Звезды загорались и исчезали. Там шла битва, и казалось, что небосвод с каждой секундой становится все ближе. Что он с хрустом сжимается, грозя раздавить планету.

— «Веритас феррум» устроил бойню, — сказал Лев. — Он выдержал попадание циклонной торпеды.

— Не без труда, — заметил Сангвиний, вспомнив о взрывах внутри корабля.

— Неважно. Корабль цел. А любое наше судно, которое гибнет от его выстрелов, пополняет ряды врага.

Сангвиний шагнул вперед. Ноги не слушались. В груди поселились боль и сосущая пустота. Он был и психически, и физически буквально разбит на части, которые отказывались работать как единое целое. Если бы он попытался осознать, насколько серьезный урон получил, то вообще не смог бы ходить.

— Целью должен быть Давин, — сказал Ангел. — Уязвимость корабля — в его повелителе. И мы заперли его здесь.

— Значит, нужно дать команду отступать, пока у нас еще есть флот, способный ее выполнить, — произнес Жиллиман.

Когда примархи развернулись спиной к порталу, Мадаил в последний раз воззвал к Сангвинию.

— Ярость придет! — Вот единственные слова, которые смог выдавить из себя демон. Все остальное было бессильным ревом в лицо герольда. Но и этого хватило, чтобы раздуть пламя печали в груди Ангела. Он взглянул на Азкаэллона.

«Нужно ли предупредить вас о проклятии, на которое я обреку легион? Нет. Я не смогу сделать этого, не раскрыв всего».

Он не мог сказать Азкаэллону, что потеря, которую легионер чуть не пережил несколько мгновений назад, была неизбежна. Он не мог подорвать боевой дух Кровавых Ангелов в разгар войны.

Примархи в сопровождении телохранителей двинулись к пролому в восточной стене. В последний момент Сангвиний задержался. Он чувствовал, как утекает время. Из-за пределов храма доносились грохот и стрекот выстрелов — там шел бой. Армии трех легионов схлестнулись с лавиной демонов. Уродливые вспышки над головой отмечали гибель все большего числа кораблей. А пустоту космоса заполнял серый туман. Некросфера сжималась, готовая заключить Давин в свои костяные объятия. Времени действительно не осталось. Но все же Ангел остановился и бросил последний взгляд на портал. Он скручивался и пожирал сам себя. Из разлома одна за другой вырывались волны варп-пламени. Буря энергии завывала, разрушая все вокруг. И в самом ее сердце стоял, склонившись, герольд. Он светился собственным золотым светом. В последний миг, прямо перед тем как отвернуться, Сангвиний увидел, как за плечами герольда разворачиваются могучие крылья. И в этот раз примарх был уверен, что ему не показалось.

«Красная слеза» пронеслась сквозь клубы горящей плазмы, еще совсем недавно бывшие «Мрачным». Крейсер умер во второй раз, но перед гибелью успел нанести флагману жуткие раны. По всей длине корпуса виднелись следы демонического пламени, сочившиеся заразой. Кармин развернул «Слезу» во время атакующего захода на «Веритас феррум». Чудовищный корабль восстановился после удара «Самофракии». Он снова набирал скорость и разряжал свои орудия во все цели без разбора, словно обезумевший зверь. Он шел в бой, словно мог в одиночку победить любое количество врагов, и Кармин считал, что это не так уж далеко от истины. Объединенный флот уже потерял треть кораблей. Им удавалось сдерживать демоническую армаду и не давать ей разрастаться, но ситуацию нельзя было назвать даже патовой. Они просто пытались отсрочить поражение. Костяные обломки некросферы пролетали через зону битвы, пробивая корпуса, снося с бортов орудийные батареи, уничтожая двигатели. При попадании в демонические корабли они приклеивались к обшивке, будто опухоли, отчего вражеские суда становились еще прочнее, еще более жуткими.