Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Я не пряталась, – с безмятежным спокойствием отозвалась Морейн. – Я делала что могла здесь, на Мысе Томан, и в Фалме. Мало, конечно, но узнала я многое. Двух моих сестер мне освободить не удалось, и Шончан загнали их вместе с другими Обузданными на корабли, но делала я все, что могла.

— Что могли… Вы послали Верин пасти меня, но я-то ведь не овца, Морейн! Вы сказали, я волен идти куда хочу. а хотел я туда, где вас нет.

— Я не посылала Верин, – нахмурилась Морейн. – Она поступила так по собственной инициативе. Тобою, Ранд, интересуются многие, очень многие. Фейн Нашел тебя или ты его?

Нежданно-негаданно смена темы застала Ранда врасплох.

— Фейн? Нет. Замечательный из меня герой получился! Я пытался вызволить Эгвейн, а Мин выручила ее раньше меня. Фейн Эмондову Лугу обещал всякие беды, если я не встречусь с ним, а я его даже одним глазком не видел. Он бежал вместе с Шончан?

Морейн покачала головой:

— Не знаю. Очень бы хотела знать. Но и хорошо, что ты не нашел его. Ты ведь совсем не знал, кто он такой.

— Он – Приспешник Темного.

— Более того. Хуже того. Падан Фейн до самых глубин своей души был созданием Темного, но, полагаю, в Шадар Логоте он нарвался на Мордета, который в борьбе с Тенью столь же низок и отвратителен, как сама Тень. Мордет попытался поглотить душу Фейна, чтобы вновь завладеть человеческим телом, но обнаружил душу, на которую напрямую влиял Темный, и что получилось в результате… В результате получилось то, что не было ни Паданом Фейном, ни Мордетом, но чем-то намного более злобным, смесью обоих. Фейн – будем называть его так – намного-опаснее, чем ты предполагаешь. Подобной встречи ты мог бы не пережить, а если бы и уцелел, то стал бы намного хуже, чем обращенный в Тень.

— Если он жив, если не уплыл с Шончан, то мне нужно… – Ранд осекся, когда она достала из-под своего плаща его клейменный цаплей меч. Клинок в футе от рукояти кончался, как будто оплавленный. Воспоминания обрушились на него.

— Я убил его, – тихо произнес он. – В этот раз я убил его. Морейн отложила испорченный меч, как бесполезную вещь, каковой тот был теперь, и потерла ладони друг о друга.

— Темного поразить не так-то просто. Простой факт его появления в небе над . Фалме не просто тревожит. Он не был бы в состоянии сделать это, будь он заточен, как мы то полагаем. А если нет, то почему он не уничтожилнас всех. "Мин обеспокоенно пошевелилась.

— В небе? – сказал в изумлении Ранд.

— Вы оба, – ответила Морейн. – Картина вашей битвы предстала на небе, целиком видимая каждому в Фалме. Вероятно, и в других городках на Мысе Томан, если верить хотя бы половине того, что я слышала.

— Мы… мы видели ее всю, – слабым голосом сказала Мин. Она утешающе положила ладонь на руку Ранду.

Морейн вновь запустила руку под плащ и вытащила свернутый пергамент, такие большие листы использовали в Фалме уличные художники. Когда она развернула его, то меловые штрихи чуть размазались, но сама картинка по-прежнему оставалась отчетлива. Среди облаков, где плясали молнии, мужчина, чье лицо было сплошным пламенем, посохом бился против другого, с мечом, и позади них развевалось знамя Дракона. У второго было лицо Ранда, узнать его не составляло труда.

— Многие видели это? – спросил он. – Разорвите. Сожгите.

Айз Седай отпустила край пергамента, и лист свернулся обратно.

— В этом не будет никакого смысла. Ранд. Я купила этот свиток два дня назад в деревне, через которую мы проходили. Их сотни, если не тысячи, и к тому же повсюду рассказывают, как в небесах над Фалме Дракон сражался с Темным. Ранд посмотрел на Мин. Она через силу кивнула и сжала его руку. Выглядела она испуганной, но не отстранилась. Интересно знать, не поэтому ли ушла Эгвейн Что ж, она права, раз ушла.

— Узор сплетается вокруг тебя еще туже, – сказала Морейн. – Я тебе нужна больше прежнего.

— Вы мне не нужны, – резко ответил он, – и я не хочу. чтобы вы были рядом со мной. С этим я не буду иметь ничего общего. – Он вспомнил, как его называли Льюсом Тэрином; не только Ба'алзамон, но и Артур Ястребиное Крыло. – Не буду! Свет, да Дракон, как считается. опять устроит Разлом Мира, разорвет все на части! Не буду я Драконом.

— Ты тот, кто ты есть, – сказала Морейн. – Ты уже взбудоражил мир. Впервые за две тысячи лет Черные Айя обнаружили себя. Арад Доман и Тарабон на грани войны, и будет еще хуже, когда до них дойдут вести из Фалме. Гражданской войной охвачен Кайриэн.

— В Кайриэне я ничего не делал, – возразил Ранд. – За это нечего меня винить, я тут ни при чем!

— Бездействие всегда было тактическим ходом в Великой Игре,

— со вздохом сказала Морейн, – а особенно в той, что ведется ныне. Ты стал искрой, и Кайриэн взорвался точно фейерверк Иллюминаторов. Что, по-твоему, произойдет, когда известия из Фалме достигнут Арад Домана и Тарабона? Там всегда были люди, готовые превознести любого, кто объявит себя Драконом, но у них никогда не бывало таких предзнаменований, как случившееся в Фалме. Есть и большее. Вот.

Она кинула Ранду на грудь мешочек.

Юноша чуть помедлил, потом открыл его. Внутри лежали осколки, которые выглядели как черепки черно-белой глазурованной керамики. Похожие на них Ранд уже видел раньше.

— Еще одна печать на узилище Темного, – пробормотал он. Мин ойкнула; пальцы ее, сжимавшие руку Ранда, теперь сами искали поддержку, а не предлагали ее.

— Две, – сказала Морейн. – Теперь сломаны три из семи. Одна, что была у меня. и две. что я обнаружила в Фалме, в жилище Верховного Лорда. Когда сломаны будут все семь, если не раньше, заплата, которую люди наложили на просверленное ими отверстие в сотворенное Создателем узилище, будет напрочь сорвана, и Темный вновь окажется способен просунуть свою руку в эту дыру и коснуться мира. И единственная надежда мира – чтобы там его встретил Возрожденный Дракон.

Мин попыталась не дать Ранду откинуть одеяла, но он мягко отстранил девушку.

— Мне надо пройтись.

Она помогла ему подняться, но со множеством вздохов и ворчанием, что эдак он растревожит свою рану.