Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

на стенах висели стеллажи и полки, на которых стояли банки со всевозможными едкими жидкостями и пастообразными веществами. В стеклянных шкафах хранились орудия труда таксидермиста, своим видом напоминавшие хирургические инструменты. К потолку на веревках была подвешена сложная система блоков и шкивов. В одном углу стоял металлический каркас с частично натянутой на него шкурой лося, а в другом — готовое чучело дикой индейки, замершей вустремленном в вечность движении. Помимо чучела индейки в комнате находилось еще несколько почти готовых чучел — птиц, рыб и зверей; о существовании некоторых из этих животных Веб даже не подозревал. Комнату наполнял запах разлагающейся плоти. Он не был сильным, но вдыхать этот воздух каждый день Веб не согласился бы ни за что на свете.

— Это вы убили всех этих животных? — поинтересовался Романо.

— Всех до одного, — с довольной улыбкой сказал Билли. — Я делаю чучела только тех животных, которых убиваю сам. — Он взял чистую тряпочку, смочил ее какой-то жидкостью и начал протирать один из своих инструментов. — Другие, чтобы расслабиться, играют в гольф. Я же убиваю и делаю чучела.

— Каждому свое, — буркнул Веб.

— Хотя Гвен это мое занятие не одобряет, я обнаружил, что оно имеет терапевтический эффект. Искусство делать чучела шагнуло далеко вперед. Сейчас таксидермисту не нужно самому изготавливать каркас — их производят промышленным способом из различных материалов, включая прессованную пробку. Однако, чтобы как следует подогнать шкуру к каркасу, необходимо потрудиться. Сдирая с животного шкуру — а это первая стадия процесса, — чувствуешь себя мясником и художником одновременно. Потом необходимо заняться выделкой шкуры. Сейчас многие используют буру, но я как истинный пурист предпочитаю протравливать шкуры мышьяком. Это обеспечивает им необходимую долговечность. Процесс дубления я тоже стараюсь никому не передоверять.

— Так вы храните в доме мышьяк? — спросил Романо.

— Тонны мышьяка. — Билли устремил свой пронизывающий взгляд на Романо. — Но вы не волнуйтесь. После работы я всегда мою руки. Кроме того, я не занимаюсь приготовлением пищи. — Тут он засмеялся, и Романо присоединился к нему — правда, его смех звучал несколько натянуто.

Веб еще раз оглядел комнату, а потом сосредоточил внимание на оборудовании и инструментах. Он не мог отделаться от ощущения, что все окружающее подозрительно напоминает ему бойню.

— Тут у вас много всяких любопытных вещей и инструментов, — сказал он.

— Это для того, чтобы работа шла быстрее. — Кэнфилд продемонстрировал Вебу несколько образцов набивки. — Как я уже говорил, анатомически верные каркасы купить можно. Но я тем не менее люблю все основательно промерить, подогнать, а в случае необходимости подложить кое-куда модельную глину, войлок или упаковочную стружку. Все надо делать с умом, верно?

— Верно, — откликнулся Романо.

— Чтобы сохранить шкуру и придать ей необходимую эластичность, требуется множество различных химикатов, а также самая обыкновенная поваренная соль, но в большом количестве. Скальпели и ножи я использую в основном немецкие. Немцы мастера делать ножи. А ножей мне требуется немало. Чтобы подрезать кожу вокруг глаз, рта, копыт — и для других подобных манипуляций. А еще мне нужны специальные ножи, чтобы сдирать мездру, бритвы, пилы для костей и машинка для срезания остатков тканей. Это новейшее изобретение. Очень удобная вещь.

— Представляю себе, — едва слышно произнес Веб.

— Пришлось купить кевларовые рукавицы — чтобы защитить руки от порезов. А еще у меня полно всевозможных пинцетов, зажимов, ножниц, хирургических игл и тому подобных вещей. Странный набор, верно? Как будто я работаю в похоронном бюро и клинике пластической хирургии одновременно. — Кэнфилд указал на кюветы для смешивания красок, кисти, компрессор и жестянки с красками.

— Это, так сказать, художественная часть моего ремесла. Когда наносишь завершающие штрихи, чтобы воздать животному по справедливости.

— Странное дело, — сказал Веб. — Вы толкуете о справедливости для существ, которых сами же и убиваете.

— Я полагаю, это-то и отличает людей вроде меня от тех, кто убивает просто так, без цели.

— Понятно… — протянул Веб.

Билли подошел к оленьей шкуре, которая сушилась на одном из столов.

— Знаете, что таксидермист отрезает первым делом, когда потрошит животное? — спросил он, глядя на Веба в упор.

— Не знаю. И что же это?

— Пенис.

— Очень интересно, — сухо заметил Веб.

— Олени умирают, как люди, — сказал Билли. — С открытыми глазами, которые почти мгновенно стекленеют. Если глаза у животного закрыты или оно все еще моргает, лучше всего его добить. — Он снова посмотрел на Веба. — Полагаю, вы, выполняя свою работу, не раз сталкивались с подобной проблемой.

— Ну, к людям такие методы неприменимы.

— Понятное дело. Хотя я считаю, что животные, которых я убил и чьи головы выставил на всеобщее обозрение, на порядок выше тех ублюдков, с которыми имеете дело вы. — Кэнфилд сделал порядочный глоток из своего стакана. — Должно быть, именно по этой причине я так люблю это место. Странно все это, однако. Родился я в бедности, окончил всего девять классов, потом работал, как черт, развозя по дорогам этой страны сигареты и тому подобные грузы, разбогател, женился на молодой, красивой, образованной женщине и вот теперь живу на ферме в Виргинии и набиваю чучела. Со стороны посмотреть — счастливчик, да и только. Одно плохо: как только я об этом подумаю, сразу же возникает желание напиться. Поэтому пойдемте и выпьем еще что-нибудь.

Билли вывел их из мастерской, и вскоре они вернулись к Гвен. Она посмотрела на Веба и слабо улыбнулась, как бы говоря: «Я все знаю и мне очень жаль».

Билли встал за стойку бара и спросил жену:

— Виски, дорогая? — Она согласно кивнула. — Я тоже выпью виски, — сказал Билли и вопросительно посмотрел на Веба и Романо. — А вам чего налить, парни? Только не говорите мне, что вы на службе. Если вы со мной не выпьете, я выставлю вас отсюда вон.

— С вашего разрешения, я выпью пива. Если, конечно, оно у вас есть.

— У нас здесь все есть, Веб.

Веб отметил про себя, что Билли, сказав это, нисколько не лукавил. Он и в самом деле так считал.

— Мне то же самое, — сказал Романо.

— Я бы тоже выпил пива, — подал голос Стрейт. Он встал со стула, взял у своего босса бутылку пива и присоединился к Вебу и Романо.

— Предпочитаю пиво всяким там новомодным коктейлям.

— Вы ведь родом из сельской местности? — спросил Романо.

— Точно. Родился в горах, в Блю-Ридж, на ферме по разведению лошадей, — сказал Стрейт. — Но мне хотелось посмотреть мир. — Он закатал рукав и показал вытатуированный на бицепсе символический знак морской пехоты. — Ну, я его и посмотрел — за счет дяди Сэма. В сущности, я видел только малую