Z.O.N.A. АТРИум - Дмитрий Матяш

Лишь последнее сообщение заставило Кудесника немного замедлить шаг и сморщить лоб. Он смел рукой капли дождя с экрана, еще раз перечитал текст, отрицательно мотнул головой и снова двинулся в путь. Но уже через десять шагов остановился, выругался и принялся еще раз перечитывать текст.

В графе «От» значилось «Д-р Герцен», и Кудесник, увидев имя профессора, поначалу послал его на три буквы — не до него сейчас. Сообщения от профессора приходили к нему часто. То он о здоровье спрашивал — заботливый какой, думал раньше Егор, — то работенку какую-нибудь предлагал, а то зайти с Лавашом для очередных тестов приглашал. Чего уж там, тесты совсем плевые у доктора — надели на голову что-то наподобие короны, проводки подключили, и все. Три минуты, и тест сдан, а деньги за это профессор платил неплохие. Почему бы не согласиться?

Но сейчас Кудесника раздражала мысль, что занудному старику, при каждой встрече выспрашивающему, что он вчера ел, кого подстрелил, что новое видел, опять что-то от него надо. А потому первый раз он скользнул взглядом по мокрому экрану КИПа машинально, совершенно не задумываясь над содержанием сообщения. И лишь после, когда ключевые слова обрели силу и толкнули застоявшийся на рельсах состав, наполненный новыми мыслями, Егор задумался и перечитал текст.

«Здравствуйте, Кудесник. Буду краток, поскольку у нас совершенно не осталось времени. Я знаю, что вы двигаетесь в юго-западном направлении, и это просто великолепно. Я тоже в пути, мы срочно должны встретиться. Пожалуйста, выключите свой КИП — вы в опасности. Просто поверьте мне. Я хочу рассказать вам об особенностях, ведь вы знаете, о чем я? Зуд на затылке. Если вы хотите узнать об этом подробнее, предлагаю встретиться на территории бывшего автопарка, это в трех километрах на северо-восток от Имаса. Жду вас там к семи утра. Надеюсь, вы успеете».

Кудесник погладил себя по мокрому затылку, поводил пальцами вокруг воображаемого пятака, который подозревал в причине появления своих «особенностей», подтвержденных доктором Герценом, призадумался.

«Что значит это послание? — думал он. — „Я в опасности“. Можно подумать, я когда-то не был в опасности. Да, черт возьми, я и сейчас в опасности! Или опасность исходит не от этих чертовых „монголов“? Тогда кого мне еще бояться? В очередь, господа страшильщики. Кого бояться больше? „Полулицего“? Армии американских морских пехотинцев? Блатных братанов Кишара? Мести болотников? Кого там еще? Давайте список всех тех, кто хочет моей смерти, к кому идти с повинной. Но при чем здесь старик? Что нужно ему, дотошному Бацилле? Чего это он так озаботился мной, что решил даже выбраться из своей конуры? Быстро же ему идти нужно, если из своей лаборатории, что почти в семидесяти километрах отсюда, хочет приковылять к Имасу до семи утра. Что за спешка и что он плел об особенностях? — Кудесник снова погладил себя по затылку. — Он знает об этом? Да, черт тебя дери, тупой бродяга, он знает об этом! Так что расслабься, никакая это не аномалия помогла тебе думать лучше и бегать быстрее. И не цацка, которую ты долго носил в подсумке. И, уж конечно, не та херня, что у тебя сейчас в нагрудном кармане. Можешь запихнуть ее себе в зад, потому что твой „дар“ связан с Герценом и его лабораторией, а вот уж каким макаром — так это увольте. Хотите знать, соблаговолите подождать до семи утра. Что тут у нас осталось до Имаса? Девять верст. А до семи утра? Три с половиной часа. Что ж, ради такого дела нужно попытаться уложиться в установленное время. Авось доктор расскажет, как мне удалось (мне, мне, Гришка, мне, теперь уже никаких сомнений) голыми руками справиться с отрядом „монголов“. Глядишь, и со следующим так расправлюсь. А потом с каждым, кто попытается услужить ордынцевцам. Да, черт возьми. — Эта идея показалась Кудеснику настолько хорошей, что он хищно ощерился и даже тихо, по-злодейски как-то засмеялся. — Если я сумею это повторить, то держись Ордынец. Ох держись».

Возможности — как сладко это слово. Хочется повторять его и повторять. До бесконечности. До хрипоты. Ведь возможности — это то, что вселяет уверенность, придает сил, помогает сдвигать горы и становиться непобедимым. А если добавить приставку «сверх»? Если сказать человеку: ты обладаешь сверхвозможностями! Ты можешь делать то, чего не могут делать другие. В тебе есть то, чему никогда не научиться даже самым сильным. Как тут не думать, чтобы первым делом распрощаться со своим врагом? Не лучший ли это вариант избежать от него казни? Да, именно так. И главное, ведь даже не хочется знать, откуда эти сверхвозможности взялись и есть ли у них срок действия. Я просто такой — хочется сказать себе. Я просто такой, потому что я исключение, потому что меня таким сделала природа-матушка / цацка / аномалия / доктор Герцен (нужное подчеркнуть) или все вместе. Только меня. И больше мне не нужно ничего знать. Меня не интересует, что там зудит в затылке, заставляя дрожать пальцы. Меня это не раздражает, скорее наоборот — я просто хочу этим пользоваться. Как пользуюсь КИПом, совершенно не зная, что у него внутри и из каких компонентов он сложен. Но… я хочу пользоваться этим когда захочу, а не когда это необходимо. Я хочу знать, как этим управлять.

Черт, придется-таки идти к Имасу. Мне нужны объяснения доктора. Заодно узнаю, чего же я должен так опасаться.

Кудесник отвел глаза от экрана КИПа, только сейчас поняв, что все это время смотрел на него, хотя совершенно ничего не видел. Перед глазами мелькали лишь эпизоды из истории недавних дней. Замес в «Азамате» с эффективным «вырубанием» двоих стражников; перестрелка в вертолете; бой с десятком болотников (тоже, кстати, голыми руками и при памяти, дал Бог); Лена…; бункер, Кишар, сука; американцы (ох, здорово потрепали они Кудеснику нервы); «полулицый» (и чего ему от Кудесника надо? ни поймать не пытается, ни подстрелить, вот уж действительно странный типок); тварье, разрушившее Каран-Яму; монголы и сияние; кэп с командой; «спящие» конвоиры; «Янтарник»; схватка с волками; Гришка и вот сообщение доктора о грядущей опасности, от которой спасти может только он…

Смешно как-то становится. Стало быть, до этого не было никакой такой опасности и последнюю недельку Кудесник прожил как на курорте. Или… быть может, по сравнению с тем, что ожидает его впереди, то был действительно курорт?

«Ладно, — вздохнув, решил Кудесник, — зачем забивать себе голову, если ответ все равно можно будет узнать через пару часов?»

И едва он тронулся в путь, следуя по направлению к Имасу, как рядом, справа и слева одновременно, захрустели ветви. Кудесник остановился, но попытки перетянуть со спины оружие даже не попытался предпринять. Перед ним стояли двое. Сзади, насколько он мог предположить, сейчас должен появиться или уже появился еще один. Обычная тактика обычных мародеров, которые почему-то предпочитают в бандах действовать по трое.

Ни их лиц, ни одежд, ни оружия толком не было видно — при тусклом свете луны досконально таких вещей не изучишь. Но зато объемы тел — это да. Животы, как кубинские мешки, подбородки в несколько ярусов, бычьи шеи. Знать, не бедуют мародерчики. Могут себя прокормить. Должно быть, натренированные для подобных ситуаций, не впервой бродяг обрабатывать. Умелые, поди, попались.

— Ну и чего шастаем тут, бродь?

Так и есть, стандартный вопрос, равнозначный гражданскому «Закурить есть?». Сейчас последует короткое объяснение, мол, тут наша территория, мы ее контролируем, так что, если хочешь пройти, плати. Это заурядное явление для относительно чистой от тварей «пригородской» зоны мегаполисов вроде Имаса. Впрочем, на подходах к большим городам часто промышляют бандюки, а потому их появление совсем не удивило Кудесника. Даже обрадовало, хотя тем мыслям, что закружились, подобно черным воронам, у него в голове, ужаснулся бы и самый отпетый маньяк-убийца.

— Заплатить? Да без проблем? — Кудесник поднял руку с ножом, так чтобы ее хорошо было видно, а свободной рукой стащил с себя рюкзак.

— Нет, не заплатить, — с характерным для блатных прононсом сказали сзади, и Кудесник наморщил лоб.

«То есть как? — хотел спросить он. — Вы не хотите, чтобы я вам заплатил за проход по вашей территории? Вы что, неформальные мародеры?»

Но спрашивать не стал.

— Вот. — Один из тех, что стоял перед ним, бросил ему под ноги блестящие наручники. — Быстро бросай свою пушку и нож.

— Что неясно? — спросил второй, габаритами чуть поменьше. — И без глупостей, бродь, а не то колено прострелю. Лучше не шути с нами. Ну!

Кудесник опустил рюкзак на землю, рядом сложил «штайр» и нож, потянулся к наручникам.

Двое, что стояли впереди, включили фонарики, направили их на бродягу. Капли дождя в белом свете приобрели стальной оттенок, словно лилась с небес ртуть. Егор сощурился, подкинул наручники на ладони, словно взвешивая их, и склонил голову набок.