Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

знала, кого там высматривает Лиандрин, но если кто и появится, наверняка им не дадут войти в Путевые Врата. Ранд, шерстеголовый ты идиот, подумала она, почему ты хоть раз не можешь влезть в какую-нибудь беду, которая не заставляла бы меня вести себя как героиня сказанияДевушка ткнула пятками по бокам Белы, и косматая кобыла, застоявшаяся в конюшне, рванулась вперед.

— Медленней! – крикнула Найнив, но было поздно.

Эгвейн и Бела устремились к своим блёклым отражениям; две косматые лошадки соприкоснулись носами будто вплывая одна в другую. Потом Эгвейн смешалась с собственным отражением, ощутив, как ее обдало морозом. Время будто растянулось, холод наползал на нее по волоску за раз, и каждый волосок растягивался на минуты.

Вдруг Бела споткнулась в кромешном мраке, двигаясь так быстро, что едва не кувырнулась через голову. Она удержалась и, подрагивая, стояла, пока Эгвейн торопливо слезла и стала ощупывать в темноте ноги кобылы, проверяя, не ушиблась ли та. Девушка почти обрадовалась темноте, которая скрадывала ее нунцовое лицо. Она ведь знала: время, как и расстояние, отличны по другую сторону Путевых Врат; прежде чем что-то сделать, ей бы стоило подумать.

Повсюду вокруг нее была чернота, не считая прямоугольника открытых Врат, с этой стороны подобных окну с закопченным стеклом. Оно не пропускало света – темень будто выдавливала его отсюда, – но сквозь него Эгвейн видела остальных, двигающихся до неправдоподобия медленно, похожих на фигуры из кошмара. Найнив настаивала сейчас же раздать шесты с фонарями и зажечь их; Лиандрин без охоты соглашалась с нею, в то же время требуя поторапливаться.

Когда Найнив шагнула через Путевые Врата – медленно ведя в поводу серую кобылу и стараясь идти еще медленней, – Эгвейн чуть не бегом кинулась обнять ее, и не меньше половины ее радостных чувств относилось к фонарю, что несла Найнив. Лужицы света от фонарей оказались меньше, чем должны были быть, – темнота сдавливала свет, стараясь загнать его обратно в фонари, – но Эгвейн начала чувствовать, будто тьма, словно налившись тяжестью, давит и на нее. Но она заставила себяпроизнести:

— С Белой все в порядке, и я не сломала себе шею, как заслуживала.

Когда-то на Путях было светло, до того как пятно на Силе, с помощью которой они и были некогда созданы, пятно Темного на саидин, начало разлагать и портить их.

Найнив сунула девушке в руки шест с фонарем и, повернувшись, вытянула другой из-под подпруги своегоседла.

— До тех пор, пока ты понимаешь, чего заслуживаешь, – проворчала она, – ты этого не заслуживаешь. – Вдруг она хихикнула. – Иногда я думаю, что такие вот высказывания более всего прочего придают веса званию Мудрой. Ладно, вот еще один. Если сломаешь себе шею, я ее тебе залечу – для того, чтобы потом самой тебе еесвернуть.

Это было сказано с беспечностью, и Эгвейн обнаружила, что тоже смеется, – пока не вспомнила, где находится. Веселости Найнив тоже надолго не хватило. Нерешительно в Путевые Врата шагнули Мин и Илэйн, ведя лошадей и держа фонари. Девушки, по-видимому, ожидали узреть поджидающих тут чудовищ. Сначала на лицах отразилось облегчение – они не увидели ничего, кроме темноты, но эта гнетущая атмосфера вскоре заставила и Илэйн с Мин нервно переминаться с ноги на ногу. Лиандрин поставила на место лист Авендесоры и въехала в закрывающиеся Врата, ведя за повод вьючную лошадь.

Ждать, пока ворота закроются совсем, Лиандрин не стала, и, ни слова не говоря, сунула повод вьючной лошади Мин и двинулась по неясно проступающей в свете фонарей белой линии, что вела на сами Пути. Поверхность напоминала изъеденный и изъязвленный кислотой камень. Эгвейн поспешно вскарабкалась на Белу, но вслед за Айз Седай она поехала не особенно спеша. Казалось, в мире не осталось больше ничего, кроме грубой тропы под лошадиными копытами.

Прямая, как стрела, белая линия вела через мрак к большой каменной плите, покрытой огирскими письменами, выложенными серебром. Те же оспины, что испещряли тропу, местами попортили и надпись.

— Указатель, – пробормотала Илэйн, поворачиваясь в седле и оглядываясь. – Элайда немного рассказывала мне о Путях. Много она не говорила. Совсем мало, – добавила она угрюмо.

— Или, может, чересчур много.

Лиандрин спокойно сравнила надпись на Указателе с пергаментом, затем засунула его в карман плаща, и Эгвейн не успела глянуть на него даже одним глазком.

Свет фонарей не тускнел по краям, его будто резко отсекало, но и так Эгвейн разглядела толстую каменную балюстраду, местами совсем искрошившуюся, а Айз Седай повела отряд дальше, прочь от Указателя. Остров – так назвала это место Илэйн; в темноте судить о размерах Острова было затруднительно, но, по прикидке Эгвейн, тот в поперечнике мог достигать сотни шагов.

Балюстраду пересекали каменные мосты и переходы, каждый отмечен стоящим рядом каменным столбом с одной-единственной строкой огирских письмен. Мосты арками выгибались в ничто. Скаты вели вверх или вниз. Проезжая мимо них, всадники не могли разглядеть ничего, кроме начала переходов.

Останавливаясь только для того, чтобы бросить взгляд на каменные столбы. Лиандрин свернула на скат, уводящий вниз, и совсем скоро вокруг остались лишь путь под копытами лошадей да тьма повсюду кругом. Царя над всем, повисла влажная тишина, и у Эгвейн появилось ощущение, что стук копыт по шершавому камню не разносится далее пятна света.

Вниз и вниз сбегал скат, выгибаясь сам собой, пока не достиг другого Острова, с порушенной балюстрадой между мостами и переходами, с Указателем, у которого Лиандрин сверилась с пергаментом. Остров казался подобен твердому камню, как и тот, первый. Эгвейн упорно гнала уверенность, будто первый Остров находится прямо у них над головами.

Внезапно, вторя мыслям Эгвейн, заговорила Найнив. Голос ее звучал твердо, но на середине фразы она остановилась и перевела дыхание.

— Может… может быть, и так, – слабо откликнулась Илэйн. Она подняла глаза кверху и быстро опустила их. – Элайда говорит, в Путях не выполняются законы природы. По крайней мере, не так, как снаружи.

— О Свет! – проворчала Мин, потом повысила голос: – И долго мы тут проторчим?

Медового цвета косички Айз Седай качнулись, она резко повернулась лицом к девушкам.

— До тех пор. пока я не выведу вас, – глядя на них в упор, ровным голосом сказала Лиандрин. – Чем больше вы станете отвлекать меня, тем дольше все затянется. И она вновь склонилась над пергаментом и Указателем.

Эгвейн и ее подруги умолкли.

Лиандрин вела свой отряд от Указателя к Указателю, по скатам и мостам, что словно без всякой опоры протянулись над безбрежной, бесконечной