Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

Нужно было выбираться отсюда. Строить планы времени не осталось. И раздумывать тоже некогда, пора действовать. Шаг. Еще один. Я рванулась вперед и сомкнула руки на горле Яконо, как сотни раз делала с теми, кто оказывался между мной и моей целью и при этом не заслуживал смерти – например, с обижавшими меня детьми из приюта или с мужчинами, которые распускали руки и не платили. Но мне никогда не случалось проделывать это с тем, чья жизнь мне небезразлична. И когда он судорожно хватал воздух в бесполезных попытках освободиться, вывернуться из моих рук, все крепче сжимающих выступ на его горле, я не могла скрыть своей тревоги, а обрывочные слова, которые он произносил, уже теряя сознание, глубоко ранили сердце.

«Касс! Что ты делаешь!»

Мне хотелось его отпустить, но я действовала так, как требовалось Мико, и поэтому не ослабляла хватку, пока не прекратились последние трепыхания и Яконо безвольно не соскользнул на пол.

«Касс!»

Я едва успела трясущимися руками развязать кушак Яконо, как он зашевелился. Радость от того, что он жив, смешивалась во мне с паникой, пока я обматывала кушаком его запястья и тащила по полу как труп. Он попробовал расцепить руки, но я оказалась сильнее и стала привязывать другой конец кушака к шесту в центре шатра. Тот пошатывался, но был глубоко вкопан в землю, чтобы выдернуть, потребуется усилие – как раз хватит времени добраться до Лео и исполнить поручение.

– Касс… андра? – пробормотал Яконо, пытаясь сдвинуться с места. – Что?..

– Прости. – Голос срывался, и я не смела выйти туда, где он мог меня видеть. – Мне так жаль. Но я пока не могу допустить, чтобы ты убил Лео. Он нужен Мико.

– Я… что?

– Извини. Я вернусь, чтобы освободить тебя, обещаю. – Я уже кралась к выходу из шатра, пока он пытался расшатать шест. – Обещаю.

Я приблизилась к выходу, и Яконо посмотрел на меня, всё еще моргая и растерянно хмурясь. В его взгляде читалась та же растерянность, но и боль, и это меня поразило. Боль предательства. Он не понимал, да и как он мог? Он знал только, что та, кому он доверял, от него отвернулась.

– Кассандра…

Очередное извинение застыло у меня на губах, но я не смогла его произнести, оставалось лишь отвернуться и в расстроенных чувствах выбраться из шатра в темноту ночи. Все во мне кричало и требовало возвратиться, будто я вместе с Яконо привязана к опоре шатра, каждый шаг давался с трудом, но все это было нужно Мико. Ей нужна я.

Когда я приблизилась к шатру Лео, пара стражников насторожилась, руки потянулись к эфесам клинков. Я перевела дух. Пути назад больше нет.

– Лео! – позвала я. – Это Кассандра. Мне нужно поговорить с тобой.

Стражники переглянулись, а потом посмотрели на вход в шатер, откуда донесся слишком знакомый голос:

– То-то мне казалось, что я тебя слышал.

Белая завеса откинулась, и в проеме появился Лео Виллиус – мир как будто сошелся в сиянии его светлой накидки. Я сама искала встречи с ним, но, когда его взгляд упал на меня, захотелось убежать прочь, сердце забилось судорожно и с болью.

«Помни, он такой же, как Унус», – сказала Кайса.

«Нет, – сказала я. – Он меня пугает до ужаса, и мне не стыдно в этом признаться».

«Вот что делает его могущественным. Не то, на что он способен, а твое представление о том, что он может сделать».

На губах Лео мелькнула улыбка.

– Проверьте, нет ли у нее оружия, – сказал он. – Она любит прятать кинжал в сапоге.

Под взглядами стражников я рывком вытянула из сапога кинжал и протянула им, а потом и другой, пристегнутый на бедре. Без оружия я чувствовала себя неуверенно, но подняла руки, демонстрируя, что больше ничего нет, и Лео сделал шаг назад, за полог из белой ткани, предоставив мне возможность следовать за собой. На пороге я на миг замерла под настороженными взглядами обоих стражников, и каждый держал один из моих клинков.

«Мы еще можем бежать».

«И предать Мико так же, как Яконо. Нет».

Я крепко стиснула кулаки и шагнула внутрь.

Выражение «войти в логово льва» всегда казалось мне чересчур драматичным, но именно так я себя почувствовала, когда за спиной опустился полог. При всей внешней простоте шатер Дуоса изнутри оказался роскошным и светлым. С одной стороны размещалась кровать, наполовину отгороженная от всего остального расшитой тканью. Основную часть занимали три кушетки, расположенные вокруг стола. Я будто попала в гостиную богатого торговца, а не в походный шатер.

Широко улыбаясь, Лео жестом предложил мне сесть, как лев, приглашающий жертву стать легкой добычей.

– Я не собираюсь тебя съесть, Кассандра, – произнес он. – По крайней мере пока. Так что сядь и скажи то, ради чего пришла.

Я присела на краешек самой дальней кушетки.

– У меня послание. От императрицы Мико.

Он выжидающе смотрел на меня. Кто-нибудь другой мог воскликнуть, что это невозможно и что, по слухам, императрица мертва, но Лео не стал попусту тратить время на подобное представление.

– Она жива, – заговорила я, спеша передать все словами, пока он не прочел мои мысли. – Выжила после покушения, теперь ей известно о сделке, которую ты заключил с министром Мансином, что ты собирался жениться на госпоже Сичи, а не на Мико. Поскольку именно Сичи – твоя супруга с двумя голосами, или как там велит ваше Пророчество.

Дуос замер, и, пока я говорила, он, казалось, не дышал и не моргал.

– И что это за послание? – спросил он низким и пронизанным угрозой голосом. – Ты же не явилась сюда только сообщить мне, что она знает об этом.

– Нет. – Я сделала глубокий вдох. – Я пришла, чтобы от имени Мико предложить тебе сделку.

– От императрицы Мико мне ничего не нужно, только чтобы она убралась с дороги, и желательно мертвой. Сомневаюсь, что она намерена мне это предложить.

– Это – нет, но у нее Унус.

Я умолкла. Брови Дуоса опустились под тяжестью моих слов, и он бросил на меня хмурый взгляд через стол.

– То есть она готова отдать мне Унуса? Это выглядит… скажем так, неправдоподобно.

– Для нее это не самый предпочтительный вариант, но другого выхода нет.

Дуос мрачно и пристально смотрел на меня.

– Предложение неплохое, если это не пустые слова. Ты не врешь, но что насчет нее?

Кайсу тоже пришлось уговаривать после того, как Мико излила мне всю тяжесть своих страхов и отчаяния. Я хотела быть для нее полезной и важной,