Потапыч - Антон Чернов

Потап на это призадумался, отэмоционировал «всё равно справлюсь, а ты придурок», достаточно уверенно, что несколько успокоило. А очередной наезд мохнатой задницы я запомнил и собирался в скором времени завести специальный блокнот. И заносить туда многочисленные ущербы от Потапа, чтобы, когда появится возможность, вернуть должок — действовать в соответствии с записями. Хотя и со сложнонакопительными процентами и амортизацией за занесение справедливости мохнатой заднице, само собой.

Второй мой подельник был молод и странен. Териантроп-то териантроп, владеющий-то владеющий. Только орнитоморф. Натуральный, финист, едрить его в дышло, ясный сокол. Полноценный териантроп с полным оборотом, который делал его… ну бойцом, конечно, но очень специфическим. В полуобороте всех достоинств — чертовская выносливость и скорость. Сила вроде и есть, но массы нет ни черта, чтобы эту силу приложить. Хотя, конечно, при умении сильнейший мечник или шпажист — под такие «тычки клювом» орнитоморфиорование заточено отменно. Сильный маг: как я понимаю, в воздухе с тотемными духами не густо, и у Грода, тотемного сокола Гродичей, в «свите» было их до черта, с жёсткой конкуренцией, что на эффективности сказывалось в лучшую сторону. Но ко мне в ертаул Серпент, как я думаю, засунул этого птаха как курьера-связного, поскольку пацан натурально летал, причём, очевидно, с ускорением магией.

Выглядел Зорга Гродич, впрочем, как натуральная девчонка — низенький, субтильный, с птичьим лицом, что неудивительно. Из образа выбивались только глаза: тяжёлые, неподвижные, возникало ощущение, что не глаза, а снайперский прицел. Впрочем, это было свойством териантропа — парень в «быту» оказался лёгок характером, болтлив до невозможности остановиться (чем заметно отличался от молчуна-Карего). Но мне, по крайней мере пока, это было только на руку.

Дело в том, что змейское начальство, ехидно извиваясь, дало нашей тройке-ертаулу полчасика на «здрасти». И после, ликуя и шипя, послало нас в задницу. А точнее — в клоаку Золотого, сопровождать «посланника корифея».

Последний был фигурой в глухом бесформенном плаще. И всё: я даже не понимал толком, владеющий, одарённый или вообще простой человек в зачарованном шмотье. Ни слова нам не говоря, потопал от воеводского подвала, ну а мы за ним. К счастью, Карий, видно, разбирался в местных клоачных порядках и устоях, как и в особенностях териантропов. Так что молча протянул мне что-то вроде банданы, демонстративно повязывая её себе на мордас. Что-то хитро зачарованное, так что ароматами клоаки я насладиться не смог. Ну и говорить этот весьма полезный артефакт не мешал, хотя возникало некоторое… ну неудобство, скажем так. Всё же от нюха, как выяснилось, я получал довольно объёмный пласт информации об окружающем мире, не как от зрения, конечно, но в разы больше, чем у человека. И «отсечение» нюха артефактом вызывало определённый дискомфорт, который я успешно подавил, представляя богатство окружающих «ароматов».

К моему удивлению (приятному), гадостей и чего-то такого, к чему я был морально готов, не случилось. Да, брели по высоким залам и коллекторам, подчас даже с журчащими посередине ручейками… о составе которых особо не хотелось думать. Но даже крыс или чего-то такого нам не встретилось. Посланник юркнул в какой-то закуток в километре от нашего спуска, вылез с баулом и стал с этим баулом и нами таскаться. При этом «тишины» или чего-то такого от нас не требовалось, так что я своих подельников-подчинённых тряс на информацию. Ну, Карий трясся скудно, реальный молчун. А Зорга, птаха певчая (хоть и сокол), оправдывал своё звание на все сто. Щебетал и чирикал, не останавливаясь, явно получая от этого удовольствие. Карий время от времени буркал «всё так» или «угу», что несколько повышало для меня достоверность щебетания.

Так вот, ни столкновений, ни даже знакомств с клоачной фауной мы не свели. Но за полтора десятка часов наших брожений и ожидания курьера я узнал чуть ли не больше, чем за всё время пребывания на Зиманде. Нужно отметить, на семьдесят, а то и поболее, процентов нахрен не нужной информации: например, птаха нащебетала с деталями историю любви свинской дамочки, с которой у меня дуэль. С массой нахрен не интересных подробностей, заставляющих заподозрить, что птах как минимум держал свечку.

И прочее подобное, но в целом — щебетание выходило мне полезным, освещало «быт и мироощущение» владетелей Золотого. Их внутренние правила и прочее. Полезно, в общем, хотя к концу нашего сопровождения птах стал утомлять.

И выяснилось, что тихого «помолчи» от Карего вполне хватило. Последнее волчара бросил после переглядывания со мной, более того, молчаливой пантомимой обозначил что и от меня — сработает.

А посланник места послания посетил, и вернулись мы в подземелья воеводства. Информации для обдумывания была тьма, но не до того: у меня, как ни смешно, предстоял свинский бой на рассвете, забивать на который не комильфо.

— Видом, ты же на битву на рассвете? — уточнил Карий, сняв какой-то артефакт, типовой, судя по десятку похожих на уздечки фигулин на стене.

Помахал на нас этой уздечкой, после чего стал снимать маску. Видимо — дезодорант магический, чтоб мы не выдали «место службы».

— Угу, — ответил я.

— Мы — с тобой, в видаках, да и поможем, если что, — прогудел он, а на вскинутую бровь пояснил. — В ертауле положено так.

— Ну, в принципе, я только рад буду, — прикинул я.

Радости, конечно, особой не испытывал, но сказать положено. Да и полезно может быть.

— Только… а времени не лешего нет, — прикинул я.

— Так в кабаке у Идова камня посидим, перекусим. Ходили больше дня, — сделал здравое предложение дядька, а птах интенсивно закивал.

— Пойдём, — согласно кивнул я.

21. Неигрушечный мишка

Кабак у Идова камня (так и