Мнимые люди - Андрей Белоусов

— Вперёд, — скомандовал Лютич и группа десантников, развернувшись в цепь, тронулась в путь, внимательно оглядывая окрестности, выискивая глазами потенциального противника.

Где-то в двухстах метрах, шла соседняя группа подчистки и их даже можно было разглядеть, выйдя на широкие магистрали, заполненные брошенными машинами. Горожане побросали основную часть автомобилей у обочин, но попадались и такие что ставили своих железных коней прям посреди дорог.

Лютича сие обстоятельство, вначале даже немного подивило:

«Ведь не в спешке же они, в самом деле, покидали город?» — задался было он вопросом. Но через несколько минут ответ пришёл сам. Вскорости, на их пути стали попадаться всё чаще автомобили, не просто брошенные посреди дороги, а раскуроченные чьей-то рукой и перевёрнутые, сожженные и торчащие задами в витринах каких-то магазинов и дорогих бутиков, судя по вывеске.

«А, теперь понятно — Анархисты, радовались свободной жизни», — сам себе ответил капитан Лютич, глядя на погромы не только среди машин, но и магазины, палатки, подъезды домов, фонарные столбы и светофоры — всё было зверски раскурочено, до чего только смогли добраться руки разбушевавшихся вандалов.

Местами даже попадались наспех сооруженные баррикады или забаррикадированные подъезды домов, частично уже разобранные группами зачистки. Такое впечатление, что в городе велась нешуточная война и чем ближе к центру, тем всё больше следов погрома и разорения, выглядящих просто ужасно, особенно на фоне: подтаявшего, серого снега с черными проплешинами пожарищ, и такого же серого, свинцового неба.

Тихо переговариваясь по рации и координируя маршрут движения, группа Лютича постепенно продвигалась к центру города и по всей видимости приближалась к основной группе зачистки, идущей впереди. С каждым шагом, отчетливей становились звуки стрельбы, скоротечного боя, а сами десантники то и дело натыкались на тлеющие или ещё горящие останки людей, или мутантов, уже и не разберёшь…

— Похоже парням не сладко приходится, — поделился своим мнением самый нервный десантник, не выдержав постоянной, гнетущей тишины.

— Да, парни уже нюхнули пороху, а мы тащимся, как черепахи, — подал голос следующий. — Сколько можно! Где эти страшные мутанты? Надоело всего бояться, скорей бы уже в бой с ними вступить.

Кто-то ещё попытался высказать своё мнение, но капитан Лютич оборвал начавшийся разговор:

— Отставить разговоры. Эфир не занимать. Первый, проверить вон тот подъезд, что-то он мне не нравится. Такое ощущение, что его группа зачистки пропустила.

— Есть.

Пятнадцать человек отделились от группы и побежали проверять подъезд жилого, пятнадцати этажного дома.

— Вторая группа остаётся на месте и прикрывает первую, — вторично скомандовал Лютич.

— Есть. — И оставшиеся десантники, рассредоточились во дворе дома. Пятеро цепко осматривали двор и улицу, остальные десять, держали на прицеле жилое здание, готовые в любой момент броситься внутрь.

Через пятнадцать минут по рации пришёл рапорт первой группы:

— В подъезде никого.

— Подвал — чисто.

— Квартиры — чисто.

— Крыша — чисто.

— Вас понял. Отбой, возвращайтесь назад, — передал Лютич.

Следуя приказу, из подъезда слаженно, один за другим, показалась первая группа и их сразу же кто-то радостно поприветствовал:

— Что опять мимо, парни? Эх, видно не судьба…

— И то правда. Мы так и до конца операции не увидим мутантов.

— А хотелось бы?

— Очень, твою мать, прям руки чешутся.

— А я бы например не хотел бы. Мы так мило с вами гуляем… — пришлась шутка к месту.

И в эфире раздался дружный смех:

— Ха-ха-ха! — Даже сам суровый Лютич не сумев сдержать улыбки, недовольно прикрыл её рукой. И не желая портить парням настроение, только сухо отдал команду двигаться вперёд.

Пять часов пути, по безлюдному городу, в постоянном напряжении и без остановок, такой темп может вымотать кого хочешь. Хоть десантники и не обычные, рядовые люди, а подготовленные к самым суровым условиям боевые единицы, но и они постепенно начинали уставать. Сам капитан Лютич, ранее не замечавший за собой, физической слабости тела, вскоре стал понемногу сбиваться с поставленного темпа. И виной всему этому, скорее всего была, даже не обстановка напряжённо царящая вокруг, а новый непроницаемый костюм с лицевой маской и респиратором, в который заставили облачиться перед операцией.

Всё хорошо, да вот тело под ним неимоверно зудело и чесалось, а лицевая маска нагревшись от дыхания поставляла бойцам один лишь спёртый и горячий воздух. Некоторые бойцы, не выдержав, снимали на время маски и с наслаждением втягивали в себя прохладный и влажный воздух улицы. Капитан Лютич, на такое нарушение инструкции, просто закрыл глаза. Он и сам уже третий раз снимает маску и шлем и протирает красное, распаренное лицо, платком, предварительно смочив его водой из фляги. А вот с костюмом дело обстояло куда сложней. Его не расстегнешь, как куртку и не проветришься прохладным ветерком. Потому что, этот модифицированный костюм представлял собой — многослойный комбинезон и чтобы его снять понадобится, в общей сложности, не менее получаса, а у них этого времени как раз и не было. Вот бойцам, хочешь не хочешь, а приходилось терпеть издевательства. Хорошо хоть в комбинезоне имелась специальная прокладка, которая впитывала пот и выводила его наружу, через специальные поры, а то бы так, без прокладки, бойцы просто бы захлебнулись в собственном «соку».

Испытывая дискомфорт, но постоянно держа себя в руках, группа Лютича продвигалась к конечной цели, ожидая когда пройдут дополнительных три часа пути, по истечению которых должны были объявить общий привал.

В течение последующего часа «прогулки» по безлюдному городу, в душе Лютича, нарастала необъяснимая тревога, которая своими цепкими щупальцами затягивала ему горло затрудняя дыхание и спутывая мысли. Его всё сильнее преследовало ощущение безысходности и западни. Такое ощущение, что это не они, вооружённые до зубов, вышли на охоту на монстра, а наоборот — это монстр, сейчас вёл на них охоту, а они, как утки, прямо сейчас шли ему в зубы.

И эти ощущения, у него, родились неспроста. Учитывая тот факт, что уже конец середины дня, а группы зачистки, судя по поступающим докладам, до сих пор не встретили, толпы мутантов, как их уверяли ранее, а лишь отдельные экземпляры, гуляющие сами по себе. Он же, со своей группой подчистки, вообще как на прогулке. То сами собой возникают вопросы:

«Так куда же подевались мутанты? Попрятались? Или же готовят им всем подлую ловушку?».

В последнем утверждении, капитан Лютич не сомневался, уж больно у них, вся эта грандиозная операция проходит гладко и как-то даже без напряга, а вот это-то и настораживает.

Десантники, рассыпавшись цепью, продолжали планомерно осматривать участок, выделенного им маршрута. Заглядывали: в каждую подворотню, дворик, подъезд, улицу — ничего, ни души, пусто. Всё время пусто. Лишь только одиноко лежащие обгорелые трупы, да и то не через каждый метр, а через десяток таких метров.

Оглядывая очередной труп и теребя его носком армейского сапога, капитан Лютич, неожиданно по рации получил оклик своего солдата:

— Стойте, тихо! Капитан слышите? Прислушаётесь. Кажется это двадцатка, наша группа зачистки.

Стройный ряд цепи из людей остановился и стал прислушиваться. Капитан Лютич, чтобы лучше слышать, снял с лица маску и глубоко вдохнул, прочищая лёгкие. Струя прохладного ветра, ударившая в лицо, приятно охладила кожу, смахивая с неё бисеринки пота, унося прочь.

И действительно, сквозь ватную тишину, до Лютича наконец прорвались приглушённые звуки стрельбы. И если раньше, они напоминали одиночную трель птиц, то сейчас это была настоящая канонада, а это означало, что двадцатка вступила в настоящий, кровопролитный бой.

«Вот они! Показались всё-таки гады…», — со злым презрением подумал Лютич.

И с ним тут же согласились остальные хором голосов, словно они могли читать его мысли:

— Точно это двадцатка, нарвалась на мутантов.

— Влипли по полной программе. Кажись несладко им сейчас.

— Капитан, что будем делать?

— Слушайте надо идти им на помощь.

— Тихо! — прикрикнул Лютич, останавливая галдёж в эфире. — Следуем проложенным курсом. Просьбы о помощи не поступало, значит без нас справляются. Вперёд, цепью!

И только он отдал команду, как общий эфир наполнили статические помехи, а следом прорвался голос на грани паники:

— Приём, это двадцатка! Повторяю, это двадцатка. Группа зачистки капитана Попова. Всем группам, следующими за нами… просим помощи… мы наткнулись на их гнездо… они прут изо всех щелей… они повсюду. Выручайте парни, здесь становится жарко.