Рубежи - Геннадий Иевлев

– Как я понимаю – академия находится в песках. – Заговорил Торэн. – Это не совсем логично.

– В песках лишь космодром. Я не знаю достоверного ответа, но источники утверждают, что такое решение было принято для безопасности землян. Все военные космодромы Земли – их три – построены на малопригодных для проживания территориях.

Действительно, вскоре пески сменились, хотя и не густой, зеленью. И если они до сих пор летели в одиночестве, лишь изредка встречаясь с другими летательными аппаратами, то теперь их стало достаточно много, различной конструкции, скользящих в разных направлениях, создавая впечатление некоторой неразберихи, вызвав у Торэна немалое удивление, но всмотревшись, он все же понял, что все они идут в некоторых воздушных, разновысотных коридорах. В один из таких коридоров встроилась и Ольга.

Вскоре глайдер накренился и Торэн увидел ряд белых зданий с огромной площадью перед ними, заполненной всевозможными летательными аппаратами и Ольге пришлось изрядно покрутиться, пока она нашла свободное место на площади перед самым оригинальным зданием. Глайдер скользнул вниз и плавно опустился на очерченный светлой краской прямоугольник посадочной площадки – слот.

Раздался шумный выдох девушки. Открыв дверь рядом с собой, она вышла наружу. Торэн присоединился к ней. Сделав шаг, она тут же схватила Торэна за руку.

– Давно я не совершала такого длинного путешествия. Голова кружится.

– Это моя вина. – Торэн постарался поддержать её под локоть. – Нужно было самому найти академию.

– Ты не рад мне? – В голосе Ольги скользнули нотки обиды, она выдернула локоть из руки Торэна.

– Ты драматизируешь. – Торэн поморщился. – Я не знаю, что тебе ответить, так как сам не знаю, что со мной. Тебя не было рядом – я был спокоен. Сейчас же, видя тебя, ко мне вновь вернулось какое-то непонятное чувство, которое появилось у меня, когда мы были на Флат и которое я прежде никогда не испытывал, находясь рядом с другими женщинами. Может этого будет достаточно, чтобы ты успокоилась?

– Мне этого, совсем, мало. – Ольга, вдруг, прижалась к Торэну. – Я хочу тебя всего. Навсегда. Но, видимо, я, действительно, драматизирую. – Она отстранилась. – Пойдём. Мне уже лучше.

Она неторопливо направилась в сторону одного из белых зданий.

В академии Ольгу знали многие, так как Торэн часто слышал слово "здравствуйте" или более фамильярное "привет". Ольга отвечала с широкой улыбкой и даже несколько раз поцеловалась с какими-то женщинами в одежде офицеров космического флота, но в тоже время какой-то не такой, какую носил Торэн, как офицер космического флота объединённых цивилизаций. Видимо это была форма космофлота Земли. Попетляв по коридорам, они вошли в большой светлый зал, весь увешанный портретами офицеров космического флота. Их было столь много, что у Торэна даже зарябило в глазах. Видимо зная, где висит портрет, того, кто им нужен, Ольга направилась к одной из стен и остановившись перед рядом портретов, вытянула руку в направлении одного из них.

– Марк Дубровин. – Заговорила она. – Старший офицер космического флота галактики. А ведь вы очень похожи! – Раздался её удивлённый голос. – Даже больше, чем я представляла.

Подняв голову на портрет, Торэн, буквально, остолбенел – образ офицера с портрета в бесчисленном количестве присутствовал в его информационном поле и он, действительно, весьма был схож с ним. Он начал перебирать образы Марка Дубровина в своём информационном поле, пытаясь найти какую-то связь с собой…

– Торэн, Торэн! Да что с тобой?

Далёкий голос и потряхивание вернули Торэна в реальность. Он опустил голову и покрутил ею по сторонам – они уже были не одни, рядом стояли не менее десяти человек очень молодого возраста, уставившихся в них, а Ольга дёргала его за рукав курточки.

– Что-то произошло? – Торэн подтвердил свой вопрос кивком головы в сторону Ольги.

– Ты меня, совершенно, не слышишь. Тебе не интересно? Зачем тогда мы пришли сюда?

– Извини. – Торэн дернул плечами и придвинул голову к голове Ольги. – У меня такое впечатление, что я с ним знаком.

– Я же говорю – вы очень похожи. Мне такое даже в голову не приходило. Может ты потому и пытался увидеть его портрет?

– Не знаю. – Состроив гримасу, Торэн покрутил головой. – У меня такое впечатление, что я с ним очень хорошо знаком. Словно, словно… Нет, нет. – Торэн отстранился от Ольги и покрутив головой, провел пальцами по лбу. – Это что-то нереальное, из мира иллюзий.

– Ты меня заинтриговал. – Ольга вскинула брови.

– Нам пора. Пойдём отсюда или сюда вся академия сбежится? Это всё твои друзья? – Торэн состроил гримасу.

– Я их не знаю, но полагаю, что это ты вызвал у них такой интерес. Я тебя, совершенно, не понимаю. – Лицо Ольги приняло обиженный вид. – Стоило тащиться сюда из-за одной минуты? Я могла бы его портрет найти тебе и глобальном информатории.

– Уверен, его портрет в информатории я уже видел и он не произвёл на меня должного впечатления. Здесь же, едва увидев его, у меня, будто, восстановились утраченные связи в моём информационном поле.

– Ты, порой, говоришь, совершенно, непонятные вещи. Я хочу тебе показать ещё одного знаменитого землянина. Может быть у тебя ещё какие-то связи восстановятся. Если ты не против, конечно?

– Покажи. – Торэн дёрнул плечами.

Ольга пошла к противоположной стороне зала и остановившись напротив одного из больших портретов, вытянула в его сторону руку.

– Адмирал Дар Ов. Тебе он никого не напоминает?

Торэн всмотрелся в портрет. На нём был изображен уже, явно, немолодой человек с темными, немного вьющимися волосами, обрамлявшими высокий скошенный назад лоб, с небольшими залысинами. Карие, очень внимательные глаза, на несколько худощавом лице выдавали пытливый и целеустремленный ум. Хотя он и был гладко выбрит, все же темные корни волос немного оттеняли его лицо. Немного полные губы, выдавали его как человека добродушного и возможно в чём-то наивного, однако широкий подбородок и мощная шея указывали на его достаточную волю. Адмирал был ему не знаком.

– Никогда не видел. – Он мотнул головой.

– Жаль. – Ольга шумно вздохнула. – А ведь это он посещал твою цивилизацию и написал об этом в своих воспоминаниях.

– Какую ещё мою цивилизацию?

– Харранов.

– Я уже говорил… – В голосе Торэна появились нотки недовольства. – Я не знаю, кто я и твои упорные усилия придать мне статус харрана, бесперспективны. Мне это ни о чём не говорит. – Он отвернулся от портрета и уткнулся в ставшую ещё большей группу молодых людей. – Пойдём отсюда. Ты не могла бы сказать, чтобы они оставили нас наедине.

Последнюю фразу Торэн произнёс на языке сармат, не подумав, поймёт ли его Ольга, но она поняла.

– Большая часть этих молодых людей впервые видят сармата, да ещё боевого капитана. – Заговорила она тоже на языке сармат, хотя и с большим акцентом. – К тому же, в академии изучают все языки галактики. Я, например, тоже немного знаю язык сармат.

Торэн обвёл группу молодежи хмурым взглядом.

– Откуда они знают, что я сармат? Я не вижу разницы во внешнем виде между мной и землянами. Я даже похож на одного из вас.

– Как у нас говорят – слухами земля полнится. – Ольга перешла на язык зевсов.

– Странно у вас говорят.

– Ты, разве, не хочешь осмотреть академию? Здесь прекрасный музей истории освоения землянами космоса. Модель первого искусственного спутника Земли, которому уже несколько тысяч лет.

– Я его видел. – Механически ответил Торэн.

– Ты же говорил, что впервые на Земле? – В голосе Ольги послышалось нескрываемое удивление.

– Я… Это трудно объяснить. – Торэн шумно вздохнул. – Я хочу уйти отсюда. Проводи меня. – В его голосе появились металлические нотки. – Сама, затем, можешь вернуться.

– Как пожелаешь. – Дернув плечами, Ольга направилась к выходу.

В глайдере Торэн занял место пилота. Ольга подняла брови в удивлении.

– Мы куда-то ещё?

– Я запомнил путь.

– Тогда я отдохну.

Ольга трансформировала задние кресла и удобно расположившись, прикрыла глаза.

– Я готова.

Торэн взялся за рыпп и мягко оторвав глайдер от слота, направил его по уже пройденному пути.

Ольга, видимо, сразу же уснула и в глайдере была привычная для Торэна тишина. Несколько рассеянно следя за дорогой, он углубился в анализ только что восстановившейся информации. Долгое путешествие на Землю оказалось ненапрасным: ему хватило лишь одного взгляда на портрет Марка Дубровина, чтобы вспомнить события более, чем трёхсотлетней давности. Хотя восстановленное информационное поле и изобиловало провалами, но обилие новой информации ввергло Торэна в состояние некоторой растерянности. Мозаика образов была зачаровывающей – ему, в совершенно другом видении, открылась попытка зевсов овладеть энергией внутреннего мира в пространстве узла и непосредственное участие в этом Марка Дубровина. От столь подробной картины жизни Марка в пространстве узла у Торэна сложилось впечатление, что это не Марк Дубровин там находился, а он сам – Торэн Торн.