Игра в поддавки - Александр Митич

Вычет быстро встаёт во весь рост и столь же быстро шагает в левое пятно. Нет Вычета. Исчез, будто вмиг испарился, причём опять беззвучно. И сейчас же метнувшаяся сверху острая тень клюет то место, где он был секунду назад. Мимо. Опоздал аист, голодным останется. Но он никуда не делся, он над нами, он бдит. Значит, у каждого из нас очень мало времени, буквально доля секунды на попытку разом вбросить себя куда надо, потому что мне совсем не хочется вползать в пятно — вдруг оно телепортирует куда-то верхнюю мою половину, оставив нижнюю здесь? Я не червяк, чтобы меня рвали пополам. Ладно, бывало и похуже, доля секунды — это в общем не так уж плохо… Для начала избавлюсь от верёвки, потом швырну в пятно рюкзак… Получилось! Ну, теперь сам…

Удачи тебе, сталкер Чемодан!

Глава 13. Двум смертям не бывать

Прыгаю — как в воду неизвестной глубины, успев в прыжке подумать, что Вычет прав: если тут мне и наступит хана, то я её скорее всего вообще не почувствую, так что чего бояться? Если верить тому же Вычету, какой-то древний мудрец заявил, что смерти-де вообще не существует: пока мы живы, её нет, а когда она придёт, то уже нет нас. Он прав. Но если меня не станет, я бы хотел, чтобы это произошло быстро. Не хочу мучиться, призывая старуху с косой.

И сразу же падаю на что-то мягкое и наклонное, качусь вниз в группировке. Мышцы работают сами, в них вбиты правильные рефлексы. Тресь — о древесный ствол! Больно. Чепуха, это всего лишь боль. Но самое главное: в нос бьют знакомые запахи мокрой лесной подстилки, прели и гнили, и запах железа тоже присутствует. Неужели опять Зона?

Она! Она, родимая. Сижу на дне оврага, подо мной вяло течёт ручей, и задница моя в воде, зато рот, наверное, растянут улыбкой до ушей, как у Буратино. Спасся! На берегу ручья сидит на корточках Вычет, совершенно живой и перемазанный грязью — тоже, значит, катился кубарем до ручья. И рюкзак мой тут — зацепился за пенек лямкой и чуток не докатился. Живём!

Сверху с матюками скользит на заду Хвост, и я торможу его. Порядок, брат-сталкер. Поживёшь ещё. Болит бок? Полежи-ка тут, мне ещё твою «отмычку» ловить…

Гляпа появляется последним. Ей-ей, хороший будет сталкер. Мне было бы сильно не по себе, останься я один в том бутылочном мире. А вдруг обе двери закроются? И ему было не по себе, я знаю, хотя он вряд ли признается в этом. Слышь, парень! Ты уже почти сталкер, перестань ты служить Хвосту «отмычкой»! Знаешь, сколько их у него до тебя было? Верно говорю, брось. К тебе-то самому в «отмычки» никто пока что не пойдёт, молоко, скажут, на губах не обсохло, так ты сходи раза два-три в Зону один на свой страх и риск, набери хабара и покажи клану, кто ты есть. Тогда желторотики сами к тебе потянутся. Только, чур, выбирай! Ты ведь не Хвост, ты напарников жалеть станешь, выручать их, бестолковых, рискуя задницей, и сам пропадёшь ни за понюх табаку. Так что для начала очерстветь душой тебе не мешало бы, парень. Нет, сам не старайся, Зона сделает это за тебя, если раньше не убьёт. А если выживешь, то станешь классным сталкером, удачливым добытчиком и хорошим бойцом, а может, и гордостью клана. Ещё легенды о тебе сочинят.

А только был бы ты чуток умнее — бежал бы из Зоны без оглядки. Поглядел, что она такое? Поглядел. Даже увидел много больше, чем другие, в Припяти не бывавшие, в бутылку не попадавшие… И хватит. Ей-ей, дело говорю.

Само собой разумеется, ничего этого я не произношу вслух, а просто выпрямляюсь, со стоном разгибая позвоночник. Ох, сладко! Кто полдня извивался червяком, тому двуногое хождение вроде чёрной икры с… с ванильной пастилой. Вот именно в таком сочетании. И обязательно под армянский коньячок. Вряд ли я рожден летать, но ползать точно не рожден.

— Пойду поосмотрюсь… Вычет, дай-ка автомат.

— Я с тобой, — вскидывается мой напарник.

— Иди, только автомат всё равно мне дай.

Безропотно отдаёт, хотя ясно вижу, что это ему не по нраву. И его обкатала Зона. Неважный он стрелок, не много от него толку в бою, а за оружие держится, выработал условный рефлекс. Без оружия хуже, чем без штанов.

Цепляясь за осклизлые стволы, карабкаемся наверх. По обе стороны от оврага раскорячился мёртвый лес, голые кроны сплетаются над головами, и тихо-тихо. Ни шума листьев, ни шороха ветра в ветвях, ни стука дятла. Всё умерло и застыло, как будто в трупном окоченении. Мёртвым деревьям давно пора бы иструхляветь и повалиться, а они стоят. Хрен знает, что их убило и почему не убило в других местах. Может, и нас сейчас что-то тихонько убивает. А вон знакомый голубоватый туман над «электрой» — ну, значит, мы точно в Зоне. В нашей Зоне, а не какой-нибудь параллельной. Видел я уже один параллельный мир, так наша Зона нисколько не похожа на идиотскую бутылку этого… как его… Кляйна, что ли?

Беспокоит меня эта тишина, она хуже кладбищенской. В Зоне полно мест, куда лучше не соваться, и, кажется, мы в одном из них. Я здесь точно никогда не бывал. Что это — Дикие Земли? Тёмная Долина? Вряд ли. Может, Периферия? Кое-где вблизи Периметра есть никому не нужные места… А что лес лысый, так это, может, военные гербицид распыляли. Логичный вариант?

Вполне. И всё же неплохо было бы нам увидеть хоть какой-нибудь ориентир, прежде чем мы нарвёмся на пулю или угодим в какую-нибудь подлянку Зоны. Вон там лес вроде редеет… Нет, я не надеялся на то, что дверь выведет нас прямо к Исполнителю Желаний. Вычет, может, надеялся, а я ещё не настолько ушибленный на голову. Живы? Уже хорошо. Вернулись в Зону? Ещё лучше. И Вычета я до цели доведу, или я не Чемодан! Что за дурные мысли лезли в мою голову в той бутылке? Глупость какая-то. Бутылка и толковые мысли вообще несовместимы, это вам любой нарколог скажет. Доведу голубчика! Даже если он прямо сейчас поклянётся, что уже излечился от тяги к самоубийству и готов покинуть Зону, — шиш ему. Я знаю, что ему на самом деле надо.

Устал я, это да. Но не ранен, не облучён фатально, не зомбирован и пока ещё кое-что могу. Это ли не везение?

Легонько серебрится «зыбь», едва заметно колеблется воздух над «жаркой», а вот на раскисшей земле отпечатался след могучей когтистой лапы о трёх пальцах — какая тварь пробежала здесь недавно? Не знаю, но ощущение не из приятных. Если бы Зона возникла не у нас, а где-нибудь в экваториальной Африке, я представляю себе, каких мутантов наплодил бы Второй взрыв из африканского животного «сырья», из всех этих крокодилов, бегемотов и слонов, да и гиена тоже не подарочек… Это с одной стороны. А с другой — вряд ли попал бы я в ту Зону. Ну где Танзания какая-нибудь, а где я?! Негры бы там сталкерствовали, те самые, что браконьерствуют в национальных парках. У них получилось бы.

А ведь проглядывает нечто за кронами мёртвых деревьев… Большое. Доминирует и нависает.

— Гляди!

Вычет трёт глаза. По-моему, у него от возбуждения вспотели контактные линзы.

— Что это, по-твоему?

— ЧАЭС, — признает Вычет. — Только…

— Только?

— Только с другой стороны.

Компас подтверждает его правоту. Мы выскочили из бутылки к северу от нашей цели. Это плохая новость. К северу от бывшей ядерной электростанции и до самого Периметра сплошняком тянутся леса, мёртвые и живые, но одинаково опасные. Сталкеры здесь не ходят — и мудро поступают, потому как риск запредельный. Обычных аномалий не так много, а значит, мало и хабара, зато пси-поля, по слухам, идут чуть ли не сплошняком. С северной стороны Зоны Периметр охраняется слабее всего, что и неудивительно: не было ещё сталкера, который прошёл бы сквозь эти леса с целыми мозгами, и все об этом знают, даже военные. Какой смысл охранять то, что само себя охраняет?

Бежать бы отсюда сломя голову… Но куда? На самом разумном пути бегства разлеглась ЧАЭС, вот она, рядом, сама подставляется — иди, мол, сюда. А пойду. Есть другие идеи?

— За пять минут дойти можно, — шепчет Вычет.

И в каком детском саду берут таких? Хоть кол на голове теши! Сколько раз говорено: в Зоне ни от чего не зарекайся и вслух самому себе ничего не обещай. Примета хуже некуда. Я-то, положим, в большинство примет не верю, но эта — особенная.

Ладно, авось прорвёмся. Но только вдвоём. Да Хвост и Гляпа сами не захотят идти с нами к Четвёртому энергоблоку, чай, не дурные. Самое время огорошить их вестью о нашем местонахождении и распрощаться. Пари держу, с Северных территорий Хвост дунул бы как спринтер даже на обеих простреленных ногах, а уж с пустячным касательным ранением и подавно не станет задерживаться.

— Стой…

— Что такое? — настораживается Вычет.

А я и сам не понимаю, что такое. Просто отчего-то не хочу возвращаться в овраг прежней дорогой. Это бывает с нашим братом-сталкером и называется чутьём. Могу идти прямо, но очень не хочу. Значит — вбок. Галсом. Ага, это совсем другое дело! Насторожен, вспотел, но иду легко. Вычет неслышно крадётся следом. В чём подвох, какую подлянку Зоны мы обошли, выбрав кружной путь? Не вижу, но не сомневаюсь: она есть, она где-то рядом. В пяти шагах слева валяется «медуза», а я её не беру, иду мимо. Знаю, как гибнут чересчур жадные.