Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— А потом, быть может, и на острова Морского Народа. Ата'ан Миэйр щедро платят менестрелям.

Ранд оглядел комнату, заставленную дорожными сундуками и баулами. Как-то не похоже, чтобы отсюда вскоре собирались съезжать. На подоконнике даже цветок в горшке. Взор юноши упал на единственную большую кровать, где сидел Лойал. Это комната моя, моя и Тома Меррилина. Дена бросила на юношу вызывающий взгляд через большое колесо, которое опять кружилось перед нею. Ранд покраснел.

Пряча смущение, он откашлялся и предложил:

— Может, нам внизу обождать? – Но в этот момент открылась дверь и вошел Том, плащ с трепещущими лоскутками хлопал у лодыжек. За спиной висели флейта и арфа в футлярах; футляры были из дерева с красноватым отливом, отполированные бессчетными прикосновениями рук.

Шарики Дены исчезли в складках платья, и она кинулась Тому на шею, забросила руки ему на плечи и приподнялась на цыпочки.

— Я скучала без тебя, – сказала она и поцеловала Тома.

Поцелуй был долгим, таким долгим, что Ранд начал подумывать, не уйти ли им с Лойалом, но Дена со вздохом отпустила Тома.

— Знаешь, девочка, что учудил этот недоумок Сиган? – сказал Том, глядя на нее сверху вниз. – Он взял шайку оболтусов, называющих себя актерами. Они расхаживают там с таким видом, будто они и есть Рогош Орлиный Глаз, и Блэйз, и Гайдал Кейн, и… Э-эх! Позади себя они вывесили раскрашенную холстину, чтобы, пялясь на нее, публика поверила, будто они, олухи эти, – в Матучинском Чертоге или на перевалах в Горах Рока. Я заставляю слушателя увидеть каждое знамя, почувствовать запах каждой битвы, прочувствовать душой все и вся. Я заставляю их верить, что они – Гайдал Кейн. Сигану разнесут весь его зал и забьют щепки в уши, если он выпустит этих деревенщин следом за мной.

— Том, у нас гости. Лойал, сын Арента, сына Халана. О, и мальчик, который называет себя Рандом ал'Тором. Том, хмурясь, взглянул поверх ее головы на Ранда.

— Оставь нас ненадолго, Дена. Вот, возьми. – Он вложил ей в ладонь несколько серебряных монет. – Твои ножи готовы. Давай сходи-ка заплати за них Ивону. – Он провел по ее гладкой щеке узловатой костяшкой пальца. – Иди. В долгу не останешься. Она мрачно взглянула на него, но плащ на плечи набросила, ворча:

— Проверю, как Ивон выверил баланс…

Когда Дена ушла. Том с горделивой ноткой сказал:

— Придет время, и она еще будет бардом. Девочка выслушивает сказание один раз – представьте себе, всего один раз! – и запоминает его верно, не только слова, но и каждую интонацию, всю ритмику. К арфе у нее великолепные способности, а на флейте она играла, впервые взяв ее в руки, намного лучше, чем получалось у тебя. – Том водрузил деревянные футляры с инструментами поверх сундука побольше, потом упал на стул, с которого только что встала Дена. – Когда по пути сюда я проходил через Кэймлин, Базел Гилл рассказал мне, что ты ушел в компании с огир. В том числе.

— Он поклонился Лойалу, ухитрившись даже взмахнуть приветственно своим плащом, несмотря на то что на нем сидел. – Рад познакомиться с вами, Лойал, сын Арента, сына Халана.

— А я рад знакомству с вами, Том Меррилин. – Лойал встал и поклонился в ответ. Когда он выпрямился, то едва не задел головой потолок и поспешно уселся обратно. – Та молодая женщина сказала, что хочет быть менестрелем.

Том с сомнением покачал головой:

— Это не жизнь для женщины. Да во многом не жизнь и для мужчины. Бродить от городка к городку, от деревни к деревне, теряясь в догадках, на сколько тебя надуют в этот раз, а зачастую и не зная, где удастся, если вообще повезет, поесть. Нет, прямо я ей говорить так не буду. Она станет Придворным Бардом при каком-нибудь короле или королеве. А-ах! Ладно, вы же сюда не о Дене беседовать пришли. Ну, парень, где мои инструменты? Ты их принес?

Ранд толкнул узел через стол. Том торопливо развязал его. Увидев, что это его старый плащ, весь обшитый много– цветными заплатами, как и тот. который был на нем, менестрель прищурился, потом открыл футляр из жесткой кожи, покивав при виде лежащей в нем украшенной золотом и серебром флейты.

— Как мы расстались, ею я зарабатывал себе на еду и постель, – сказал Ранд.

— Знаю, – сдержанно ответил Том. – Я останавливался в некоторых из тех же гостиниц, но мне пришлось обходиться жонглированием и несколькими простыми рассказами, раз у тебя оказались мои… Арфу не трогал? – Он рывком открыл второй футляр темной кожи и достал блеснувшую золотом и серебром арфу, изукрашенную орнаментами, как и флейта, держа инструмент в руках будто малого ребенка. – Эта арфа не для твоих неуклюжих пальцев.

— Нет, не трогал, – заверил менестреля Ранд. Том щипнул, морщась, пару струн.

— По крайней мере, не расстроил, – проворчал он. Ранд склонился к нему через стол:

— Том, ты хотел идти в Иллиан, посмотреть, как отправляется Великая Охота, и одним из первых сложить о ней новые рассказы, но у тебя не вышло. А что ты скажешь на то, если я заявлю тебе, что ты все еще можешь стать частью этого? Значительной частью?

Беспокойно заерзал Лойал:

— Ранд, э-э… ты уверен?.. – Ранд махнул рукой. прося помолчать, и пристально смотрел на Тома. Том бросил взгляд на огир и сдвинул брови.

— Это зависит от того, какой частью и как. У тебя есть основания полагать, что кто– то из Охотников направится этим путем… Думаю, они уже могли покинуть Иллиан, но, пока они доберутся сюда, даже если поскачут напрямую, пройдет не одна неделя и не две, да и с какой стати им направляться сюда? Или это один из тех, кто никогда и в Иллиане не появлялся? Ему ни за что не попасть в сказания, если у него нет благословения, что бы он ни совершил.

— Какая разница, в Иллиане Охота или уже нет. – Ранд услышал, как у Лойала пресеклось дыхание. – Том, Рог Валир

— у нас.

Воцарилась гробовая тишина. Нарушили ее громовые раскаты хохота Тома.

— У вас двоих – Рог? У пастуха и безбородого огир – Рог Ва… – Он переломился вдвое, колотя себя по колену. – Рог Валир!

— Но он –