Радиоактивный ветер - Алексей Колентьев

— Третий, держи правый фланг и тропу, Первый и Второй — выбивайте тех, что покрупнее. Остальным ждать, прикрывать груз и первые номера. Огонь открывать только на крайней дистанции, не более десяти метров. Как поняли?

Последовали короткие доклады, всем была ясна наша ситуация, возражений не было. В довершение всего, на болота стал опускаться туман, белыми клочьями повисая на кустах и струясь между кочками, видимость ухудшилась, существенно снижая наши шансы отбиться. Последовал доклад от Андрона: на тропе зафиксирован источник радиообмена. Группа приблизительно десять человек шла в сторону базы моджахедов и через десять-пятнадцать минут будет у нас по правому флангу. Писец снова подкрадывался к нам в полный рост. Стрелять нельзя, но и молча умирать тоже не годится. Если ввяжемся в перестрелку, о контакте тут же сообщат, даже постановка помех (наш трансивер позволял наводить их, но на короткий срок, только на известных частотах и только на небольшом расстоянии — переключись рейдеры на резервную волну, шумоподавление станет малоэффективным) не поможет. Нас окружат и перебьют в течение тридцати-сорока минут.

— Третий, разворачивай свой «зингер» на тропу. Если будет возможность, подпусти ближе. Постарайся выбить командира и связь. Первый и Второй — прежняя задача. Остальным огня не открывать.

Туман стал медленно, но неумолимо скрадывать очертания снорков, осторожными рывками перемещавшихся по фронту и с левого фланга. Твари тоже чуяли присутствие новых участников охоты, нервничали задирая морды вверх и нюхая воздух. Вдруг, один за другим завалились сразу два наиболее крупных снорка. Норд и Серхио открыли счёт. Стая повела себя странно. Не кинувшись в атаку, а продолжая бестолково и нервно перемещаться на отдалении от наших позиций.

— Первый, Второй, — Я снова вышел в эфир. Но по-другому в условиях сгустившейся темноты и надвигающегося тумана было нельзя, — Отлично. Огонь прекратить, ждать приказа и отслеживать стаю. Третий, всё внимание на тропу.

Снорки по-прежнему продолжали вести себя странно: звери нервничали, не решаясь напасть. Даже смерть двух сородичей, казалось, сильно не обеспокоила их. Крутятся на месте, но не уходят… Мы оказались зажаты между тропой и стаей непредсказуемого зверья. Вариантов было два: подождать пока кто-то из противника явно обозначит последовательность своих действий или же немедленно идти на прорыв. Снорков мы сметём, но вот все ли они тут, это ещё был вопрос. То, что я знал про этих существ, было неоднозначно и мало проверено: охотятся стаей, наибольшую активность проявляют по ночам, слабоуязвимы и быстро восстанавливаются после ран. Некоторые предполагали наличие некоего подобия коллективного разума, но это не подтвердилось: пристрели вожака и стая распадётся, это я уже выяснил на собственном опыте. Снорки жили и охотились по принципу волчьей стаи, но на более сложном уровне, кроме того обладали некоей псизащитой, мне не удалось уловить ни единой мысли, исходящей от стаи, только общий фон излучающий страх, злобу, голод и беспокойство.

Ночью на болотах особенно холодно, нас защищали комбезы. Даже алхимику дали накидку, сшитую из масксети, чтобы не слишком выделялся на общем фоне, хотя его холод вообще не беспокоил: получив свои артефакты, Сажа стал гораздо быстрее двигаться и почти не шумел на марше. Если рейдеры нас не обнаружат, просто перебьём снорков и пойдём своей дорогой. По-хорошему, следовало найти место с менее зыбкой почвой и переждать по крайней мере ещё часов десять, когда направление поиска сменится на предложенное мной в момент оставления журналистов на кочке.

Острое чувство неправильности сложившейся ситуации удерживало меня как от прорыва, так и от длительного ожидания. Что-то было не так. Подобное чувство было у меня пару раз, и оба эпизода, не доверься я интуиции, привели бы к неминуемому антракту. Один случай был особенно показателен: тогда я со своими бойцами шёл в передовом охранении. Мы проводили караван, созданный на духовский манер, потому как на точку, где стояла наша артбатарея, по другому было никак не добраться. Десять низкорослых лошадок с боеприпасами и продовольствием во вьюках, да нас сорок рыл. Командовал довольно опытный офицер, хорошо знающий местность. Но проводник дал дёру ещё за сутки до описываемых событий. Убежать далеко ему не дали — Норд срезал духа в движении, дав довольно далеко отойти, видимо испытывая новую оптику и какие-то свои снайперские задумки на живом материале. Но делать было нечего, без боеприпасов и жрачки, ребятам пришлось бы туго. Всё было штатно до тех самых пор, пока мы не подошли ко входу в ущелье, вполне безобидное на первый взгляд. Я дал команду остановиться и отправил гонца к комвзвода, с просьбой дать время на разведку дороги. Офицер нервничал. Место было очень удобно для засады: по флангам на склонах вполне можно было ожидать духов, но согласился. Пустил Крота и пару бойцов прикрытия. Эвенк долго ползал по склонам и по самой тропе, чуть ли не роя носом землю и вернулся с докладом — чисто. При этом Норд с другим нашим тогдашним снайпером Мишей Кудой, по миллиметру обшаривали склоны оптикой и тоже ничего не заметили. Комроты прибежал сам и начал качать права. Но я просто повёл его к самому сходу в ущелье и заставил постоять там чуток. Все мои бойцы (Норд и Крот) возвращались из ущелья в подавленном состоянии. А эвенк всё теребил чётки и бормотал молитвы. Офицер тоже «проникся» и мы обошли то ущелье. Более длинной и опасной дорогой, сбив по пути пару духовских заслонов и потеряв одну лошадь с грузом. Немного позже я узнал, что выше ущелья располагался снежный карниз, там духи заложили несколько зарядов взрывчатки, и нас бы всех похоронило под снежной лавиной, дойди караван ровно до середины ущелья. Кроме того, само это место было нехорошим: местные звали его «Погост семи пророков» и сами кроме как по одному его никогда не пересекали, те же кто отваживался идти в компании, часто не выходили с той стороны или возвращались с признаками помутнения рассудка, которые потом не проходили даже спустя многие годы. Проводник хотел завести нас в двойной капкан, рассчитывая на то, что если кто и выживет после схода лавины, то уж точно семь пророков его не отпустят без наказания.

Так же было и на этот раз, и только Норд тревожно маякнул мне тоном рации, запрашивая общую обстановку. Я приказал — ждать. И только я это сделал, как тропа осветилась ярким, синевато-белым светом, после которого послышались отчаянные крики и пальба. На рейдеров кто-то напал и они не успели среагировать. В оптику ничего толком видно не было: туман и яркие вспышки света не давали ничего разглядеть. Ко мне подошёл Тихон и тронул за рукав:

— Шугани снорков, Ступающий, и будем быстро-быстро отсюда уходить. Кто-то привлёк электрическую химеру и судя по всему, это самка. Гнездо у неё где-то рядом, почуяла людей и решила напасть, видимо давно не ела, а котята тоже прожорливы. Снорки напуганы. Шуганём их сейчас, пока химера занята, потом будет поздно.

— Хорошо. Иди в голову колонны, как подавим снорков — веди. — Отжал тангенту и передал приказ остальным, — Третий, перенести огонь на стаю, Первый и второй — свободный огонь по фронту. Тропу не трогать. Всем приготовиться к движению, идём на прорыв.

Стрелять стоя по грудь в болотной жиже и при этом быстро двигаться в холодной, вязкой среде — почти цирковой аттракцион. Но выбора особого не было. Снорки падали один за другим, не в силах совладать со страхом перед химерой или отказаться от боя с нами. Вот мы сблизились на дистанцию десятка метров и вся группа открыла огонь по оставшимся тварям. Лишь двоим из них удалось наконец убежать. Мы двигались так быстро, как только это позволяли обстоятельства, выстрелов с тропы слышно уже не было, но всполохи электрических разрядов всё ещё продолжали иногда разрывать густую ночную темень. При этом химера не издала ни единого звука, нападая в полном молчании. Про обычных то химер известно не много, а электрические вообще редкость. Известно про них только то, что живут они поодиночке. А сходятся только для продолжения рода, после чего самец всегда уходит. Они в полтора раза крупнее своих лесных собратьев и чаще всего их видят на болотах и в развалинах отдельно стоящих промышленных объектов Зоны. На людей они нападают регулярно, но с большими перерывами, ведя кочевой образ жизни, видимо мигрируя за своей основной добычей — кабанами.

Сменив направление, мы пересекли южную тропу, чтобы выйти в район пустошей примерно в тридцати километрах от развалин хутора и в сорока от входа в странное подземелье. Наступало утро. У всех членов группы наблюдалось головокружение, тошнота и общая слабость. Выброс неумолимо приближался и дойти до убежища нужно было как можно скорее, несмотря на общую измотанность бойцов и общий упадок сил после боестолкновения. Глянув на карту, отметил прохождение по ориентирам до схрона двенадцать километров. Нужно было пополнить запасы взрывчатки и прихватить эластит, раз уж придётся снова лезть в эту малоприятную дырку в земле. Андрон доложил, что поисковики «свободных» уже выходят в район исчезновения группы, чью гибель мы наблюдали пару часов назад. Следовало ускорить темп, иначе даже сгустившийся туман нам не поможет. Дал команду на приём стимуляторов, чтобы снять усталость хотя бы частично, теперь отыграем ещё пару часов. А потом рейдерам будет не до нас: следов перестрелки нашей группы со снорками им не обнаружить — сами мы стояли чуть ли не по горло в воде, а снорки наверняка вернулись и растащили падаль, так что распознать кто кого пришиб, будет довольно трудно, даже если у поисковиков и будет время на это. Построившись в колонну и выдвинув охранение, мы направились к схрону. Этот был самым последним и ставился уже почти на исходе ресурсов, поэтому хорошо, что боекомплект мы сильно не расходовали, а взрывчатка была там в положенном количестве.