Дары ледяного неба - Проскурин Геннадьевич

Сейчас смешно вспоминать, что всего несколько дней назад Дейкстра искренне считал их с Роландом поход на небо самым выдающимся путешествием за всю историю человечества. Тем более смешно вспоминать, как он гордился, что с честью вынес все тяготы и лишения того путешествия. Эти тяготы и лишения не идут ни в какое сравнение с тем, что они испытали после катастрофы.

Пять приливов назад они с Роландом съели Фиону. Это было еще до начала путешествия, они ютились в крошечной пещерке на краю каменной груды, ранее бывшей рыцарской скалой, ждали возвращения Зорьки и Росинанта и страдали от неизвестности и вынужденного безделья. А потом к этим лишениям прибавился голод.

Сантьяге было проще. Проголодавшись, он уходил вниз и возвращался нагруженный целой горой травяных побегов и сочных молодых ветвей. Он устраивался в углу пещеры, который облюбовал, и начинал есть, смачно щелкая клювом. Поначалу это зрелище вызывало отвращение, но вскоре Дейкстра привык не обращать внимания на противоестественную травоедскую трапезу, а Роланд однажды подошел к Сантьяге и сказал:

– Я, пожалуй, тоже попробую.

Протянул руку, ухватил присосками пучок травы, сунул в клюв, захрустел, а затем выплюнул с отвращением и смущенно произнес:

– Извини, Сантьяга. Не могу.

– Жаль, – сказал Сантьяга.

А потом настал момент, когда Роланд и Сантьяга покинули пещеру, чтобы потренироваться в обращении с мечами, и Дейкстра остался один. Он долго колебался, но в конце концов не выдержал, подошел к травоедской пище, попробовал, и, странное дело, мерзкая трава показалась ему почти вкусной. Он сам не заметил, как ополовинил запасы Сантьяги, а когда заметил – ужаснулся тому, что совершил.

– Теперь я тоже травоед, – произнес он вслух.

После великой катастрофы Дейкстра приобрел привычку говорить вслух, будучи в одиночестве. Он знал, что это первый признак раздвоения личности, но в сложившихся обстоятельствах не видел в этом ничего ужасного. Все равно скоро умирать. Тогда он еще не верил, что Зорька и Росинант найдут место, пригодное для человеческой жизни.

Наевшись травы, Дейкстра почувствовал сильное смущение. Он представил себе, как Роланд и Сантьяга вернутся в пещеру, обнаружат, что травы стало меньше, и станут шутить по этому поводу, унижая и без того униженный разум мудреца, так и не ставшего королем. Роланд упорно делал вид, что завещание покойного Дуайта не имеет никакого смысла, он вел себя так, как будто является законным королем этого маленького племени, и Дейкстра так и не нашел в себе сил предъявить законную претензию. Впрочем, явного повода предъявлять претензии не было. Только один раз Роланд продемонстрировал королевскую власть – когда приказал Зорьке и Росинанту отправляться на поиски, не спросив мнения Дейкстры.

Однако когда Роланд вернулся в пещеру, он не стал смеяться над Дейкстрой. Он задумчиво оглядел мудреца, втянул ноздрями воду, страдальчески сморщился и сказал:

– Хорошо, что я не смог заставить себя съесть эту траву. Сантьяга, помоги вытащить нашего друга наружу, пока он всю пещеру не обгадил.

– Извини, – пробормотал Дейкстра. – Я не хотел, я просто не смог выйти, мне стало так плохо…

– Лежи спокойно и молчи, не трать силы, – посоветовал Роланд.

Они вдвоем вытащили Дейкстру наружу, положили на камень подходящего размера, и Дейкстра лежал на этом камне до следующего прилива. А потом понос, наконец, прекратился.

Дейкстра вернулся в пещеру, переступая руками по земле, как травоед, потому что был слаб и не мог плыть. Роланд осмотрел его и сказал:

– Сдается мне, Дейкстра помрет, если не накормить его нормальной рыцарской едой.

– Не торопись, Роланд, – возразил Сантьяга. – Дай его кишечнику успокоиться. Лучше подожди до следующего прилива, а потом делай то, что должно быть сделано.

– Да будет так, – сказал Роланд.

И когда прошел час следующего прилива, Роланд развязал последний узел на чехле небесного меча и сказал:

– Прости, Фиона, но так надо. Нам нужно твое мясо.

Широко размахнулся и рассек голову женщины пополам.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Сантьяга. – Я знал, что этот меч остр, но не думал, что настолько.

Роланд убрал меч обратно в чехол, дождался, когда руки мертвой Фионы перестанут содрогаться, просунул руку под мертвое тело, вытащил яйцо и протянул его Кристине. Кристина на мгновение очнулась от материнского сна, пробормотала нечто невразумительное, приняла яйцо и положила его в свою кладку. Запищавший было невылупившийся младенец успокоился и затих.

– Ешь, Дейкстра, – сказал Роланд. – Ты так исхудал и ослаб, что на тебя смотреть страшно.

– На себя посмотри, – пробурчал Дейкстра и начал есть.

– Пойду-ка я прогуляюсь, – сказал Сантьяга. – Вы меня извините, но когда люди едят людей… Я понимаю, что для рыцарей это в порядке вещей, но…

– Не извиняйся, – сказал ему Роланд, проглотив очередной кусок. – Все нормально. Нам неприятно видеть, как ты ешь траву, а тебе неприятно видеть, как мы едим Фиону. Мы рыцари, ты травоед, наши привычки разные, но это не мешает нам быть вместе.

– Но не в такие моменты, – сказал Сантьяга и вышел.

Они съели руки и мантию Фионы, и легли спать. Потом съели голову и туловище, и снова легли спать. А потом, когда Дейкстра проснулся, он впервые с момента катастрофы почувствовал себя бодрым и полным сил. В тот же день вернулись акулы, и они принесли добрую весть. И начался великий поход, по-настоящему великий поход, а не глупое и ничего не значащее путешествие от земли к небу.

Акулы плыли круглые сутки, не отвлекаясь на охоту, и сейчас, когда путешествие подошло к концу, Дейкстра видел, как сильно они устали. Но они прошли этот путь, преодолели все испытания, осталось совсем чуть-чуть, и они получат заслуженную награду. Жаль только, что Джейн этого не увидит.

– Опаньки, – сказал вдруг Роланд. – Росинант, ты мне не сказал, что здесь живут другие люди.

– Я не видел, – сказал Росинант. – Я обрадовался. Ты говорил, плыви сразу назад, как увидишь. Я поплыл.

– Ты прав, – сказал Роланд. – Я ни в чем не обвиняю тебя, ты сделал все, что мог.

– Я сделал, что мог, – согласился Росинант.

– Спускайтесь к большой скале, акулы, – приказал Роланд. – И будьте осторожны, возможно, придется сражаться.

– Сражаться? – переспросил Дейкстра. – С другими людьми?

– Вот именно, – согласился Роланд. С другими людьми. До тех пор, пока мы не разберемся, насколько они другие, мы должны быть готовы ко всему.

2

Они приближались к цели. Роланд смотрел на раскинувшиеся внизу поля и сады травоедов, на две скалы, гордо и неприступно вздымающиеся над землей (теперь Роланд знал, что их неприступность только кажущаяся, потому что они составлены из непрочных кораллов), и чувствовал… Он не мог точно сформулировать то, что чувствовал. Когда он отправил акул в великий поиск, он не ждал, что они вернутся, он понимал, насколько малы шансы на успех, насколько шатким основанием для логических выводов является древнее предание, больше похожее на бред сумасшедшего, чем на рассказ о реальных событиях. Но невозможное стало возможным, оказалось, что в океане действительно есть другие вулканы, и вокруг них тоже расстилаются травоедские поля, над которыми высятся рыцарские скалы. Мир намного больше, чем Роланд предполагал раньше. А личное будущее Роланда, казавшееся жалким, ничтожным и очень недолгим, вдруг стало нормальным человеческим будущим, достойным великого героя, каким он, несомненно, является. Жаль, что мечта героя сбылась не полностью, что у этого вулкана уже живут какие-то рыцари, травоеды и акулы, и Роланду не суждено стать первым королем второго человеческого рода. Но так даже интереснее.

Должно быть, Джа продолжает испытывать героя, пытается определить границы его сил и возможностей. На первый взгляд, это предположение кажется нелепым, но оно объясняет почти все. Вначале Джа пересек путь Роланда с путем могучей протосфирены, временно оглушенной небесным разломом. Это испытание было трудным, но посильным, Роланд прошел через него, и сила Роланда (не обычная физическая сила рук и мантии, а внутренняя сила духа), стала немного больше. Потом Джа послал Роланду неимоверно острый меч, юный Говард попытался перехватить его, но погиб, потому что был недостоин небесного дара. А Роланд оказался достоин его, он порезался, но сохранил жизнь и тем самым доказал право обладать чудесным мечом. Потом был поход в небеса, схватка с великанами… Каждое следующее испытание было труднее и опаснее предыдущего, и гибель почти всего племени в волнах извержения вовсе не была последним сегментом в этом черве. Следующее испытание начинается сейчас, и Роланд обязан пройти его с честью. Слишком далеко он заплыл, чтобы отступить сейчас.

Их заметили. Молодой и глуповатый на вид акул приблизился к их странной компании и поплыл параллельным курсом, таращась во всю антенну на акул и их наездников.