Победитель будет только один - Игорь Витальевич Шелег

Мария тебе не пара не потому, что она простолюдинка, а потому, что она моя двоюродная племянница по линии отца… Княжеств много, и еще больше детей, каждому из которых необходимо дать достойное образование. Мария проходила свое обучение у нас в княжестве. Обычно мы не раскрываем подробностей этих стажировок и проводим детей как внештатных сотрудников Комитета безопасности. Именно поэтому все, что ты о ней смог нарыть, ложно… Все остальное обсудишь вместе с ней, когда мы ее спасем… Вопросы?

– Вопросов больше нет, – ответил я, пришибленный, словно меня мешком по голове ударили.

Короткий взгляд женщины, сидевшей рядом с князем, и Дима открыл дверь, выпуская нас.

– Сыч, полный доступ! – скомандовал князь перед тем, как дверь открылась.

– Арсений! – протянул я руку полковнику.

– Сыч, – глухо ответил мужчина.

– А по имени? – спросил Дима и представился сам.

– Сычом и зови, – ответил тот.

– Хорошо, – кивнул я. – Идем в мой кабинет. Дима, все, что смогли нарыть, мне на стол… Быстро!

Однако едва я сделал еще несколько шагов, как телефон зазвонил вновь, и вновь он был Машин.

– Сука! – едва смог ответить я, а подняв, громко и уверенно ответил: – Слушаю!

– Что происходит, Советников?! – резко задал мне вопрос неизвестный. – Откуда столько людей?!

– О чем ты?! – не совсем понял я. – Ты мне позвонил едва час назад! У меня посетители такие, что я не могу их отправить восвояси. Я даже предпринять ничего не успел.

– Да меня это уже не интересует! – агрессивно крикнул мужчина. – Правила изменились. Теперь условия ты услышишь сейчас! Ты выходишь из войны! Немедленно! Для начала выходишь из войны.

– Нет! – не согласился я.

– Тогда к тебе приедут их уши! – зло ответил мне звонивший.

– Я готов выполнить условия, но только в том случае, если услышу их голоса, – уверенно сказал я. – Выйду через пару часов после того, как услышу их голоса. Два-три предложения и столько же обратно, и все.

– Невозможно!

– Я должен убедиться, что они живы! – безапелляционно ответил я.

– Они спят! – сказал неизвестный.

– Как раз за пару часов такие дела не решаются! – обрадовался я. – Соберу глав родов и объявлю о выходе из войны моего рода…

– Завтра в районе девяти утра я позвоню! – ответил неизвестный. – И не смей пропадать.

– Договорились! – согласился я.

Трубка отключилась, а я обратился к Сычу:

– Они до сих пор звонят мне с ее номера. Это или профи, или дилетанты, телефон не отследили?

– Это профи, – ответил он. – Телефон перепрограммирован, и отследить его невозможно.

– И что нам делать?! – воскликнул я.

– Я не уверен… но если вы настолько близки с Марией, насколько я знаю, то Зимины могут подсказать, как ее найти, – неожиданно сказал Сыч.

– Не понял? – удивился я, пристально посмотрев на него. – Откуда такие подробности?

– Я служил с твоей матерью и ее первым мужем, – ответил он. – Знаю кое-что, что знать не положено.

– Понятно. Пошли в кабинет! – сказал я, раздумывая, о чем речь, и наткнулся на Диму, который внимательно нас слушал: – А ты какого хрена тут?! Где сейчас должен быть?!

* * *

Богрянин Дмитрий Игоревич сидел за столом в ресторане и размышлял о том, когда же это все закончится. И не мог дать никакого прогноза: это могло закончиться как через месяц, так и наоборот – через пять. Хотя следует признать, что все изменилось, и то, что до этого было проигрышем, теперь рассматривается как победа.

Война кланов, поражение и досрочный выход из боевых действий… Еще две недели назад над ним посмеивались и свои и чужие, сейчас же все перевернулось с ног на голову. Советниковы уверенно побеждали Дорониных и все свободные роды, которые к ним примкнули.

Теперь окружающие смотрели на Богрянина как на везунчика. Отстраненность клановых, которая буквально окружала его, треснула, к нему стали подходить и общаться.

Незначительные фразы, приветствия и разговоры наскучили молодому главе рода просто потому, что несли в себе пустоту. Пока никто не собирался вести с ним дела, просто прощупывали почву, но и это уже немало.

Вообще, по его опыту, оплеуху, которую дал им младший Советников, окружающие не забудут как минимум месяца три-четыре.

Примерно через это время начинается общение с другими представителями родов и кланов. Только тогда становится предельно ясно, удержался ли род на плаву или развалился от внутренних противоречий или действий врагов, и можно ли иметь с ним дела.

В его случае этого периода практически не наблюдалось, и именно поэтому он ходил завтракать, обедать и ужинать в рестораны и посещал другие общественные места, выставки и музеи.

Всего несколько, но в них он появлялся по определенной схеме, и в таком случае их могли найти все желающие. И пусть это случалось редко, но это было, и другие представители кланов это видели. Вот и сейчас, едва он собрался расплатиться, как к нему подошел неприметного вида мужчина. Еще один кирпичик в будущий авторитет.

– Дмитрий Игоревич. Здравствуйте, меня зовут Николай. Могу я попросить вашего внимания на несколько минут? – задал вопрос он.

Внешний вид у незнакомца, представившегося Николаем, был простой. Одежда дорогая, новая, из хорошей ткани, усы с бородой и очки в золотой оправе. Все по отдельности это интересно, но вместе с тем полностью меняет лицо. И если он усы сбреет, а распущенные волосы пострижет, то станет совершенно неузнаваем.

– Конечно, – ответил Богрянин. – Присаживайтесь.

По внешнему виду это был чей-то слуга. В иное время он и разговаривать с подобным типом не стал бы, но репутация, будь она неладна, состоит из мелких, иногда неосязаемых нюансов, и сейчас она нуждается в том, чтобы ее поддерживать именно таким образом. А ему позарез нужен какой-нибудь союз или совместное участие в чем-либо. Новость о подобном, даже самом маленьком деле заполонит газеты, и его наконец-то начнут приглашать на светские рауты, да и свой, посвященный тому, что он стал главой, необходимо провести и пригласить на него как можно больше людей.

– Я не могу назвать имя своего главы, но он уверен, что то, что я вам предложу, должно вас заинтересовать, – сказал мужчина и передал небольшую папку, которую до этого держал в руке.

Открыв ее и едва взглянув внутрь, Богрянин тут же закрыл папку.

– Не понял… – только начал говорить Богрянин, как гость его перебил:

– Все вы понимаете. Мой господин пожелал остаться неизвестным и не хочет раскрывать инкогнито, но про вас знает если не все, то очень много. И если вы откроете второй карман, то поймете, что мы все про вас знаем. И это не шантаж, это услуга, которую мой господин хочет вам оказать. Данный ресурс в наших руках, но нам его не удастся удержать в ближайшие три дня. Нужно осуществить передачу.

Едва поднявшийся Богрянин откинулся на спинку стула и открыл второй карман в папке, содержимое которого он изучал более внимательно. Он не боялся камер или пристального наблюдения соседей.

Во-первых, он сидел немного удаленно от остальных. А во-вторых, в этом ресторане не было ни видеокамер, ни жучков – клан, им владеющий, дорожит своей репутацией.

Да и если быть откровенным, этой информацией его запугивали не раз. Для очень многих это уже не является секретной информацией, но не для всех. Обыватель не поймет некоторые сексуальные предпочтения Дмитрия. Если бы не сложное положение, в котором он оказался, то вполне возможно, что просто плюнул бы на эту информацию, сам хотел кое-что раскрыть. Глядишь, и желание шантажировать его пропадет. К тому же такое досье есть практически на всех представителей кланов.

Оценив, что здесь присутствует только часть информации, Богрянин успокоился. Что бы он ни выбрал, он останется в плюсе, и даже если это всего лишь обычный шантаж, то он всегда сможет отговориться, что захотел вырвать девушек из рук похитителей. К тому же волна горячего возбуждения прошла по организму.

Дмитрий, как и его брат, проходил специальную подготовку и мог, едва взглянув на страницу, запомнить ее, а потом воссоздать в памяти. И картинка была что надо. На нескольких фотографиях были запечатлены Мария Змушко и подружка Советникова. Та горячая китаянка, от которой у него крышу чуть не сорвало.

Что же, это как раз тот куш, при котором необходимо рискнуть.

– Я согласен, – ответил Богрянин. – Какие условия?

– Не волнуйтесь, Дмитрий