Игры героев - Андрей Лавин

Щелчок – возник следующий кадр: уже знакомый луг, теперь без буйвола. В высоком синем небе с легкими облаками висит каменный шар.

На снимке трудно было понять размеры, но, кажется, огромный шар парил в километре-двух над землей. В нем зияли темные провалы, камень изгибался толстыми завитками, пласты его уходили вглубь этого странного объекта и выныривали наружу – будто клубок с сотами-ячейками.

Последний кадр уже не менялся, так и остался на экране.

Я молчал, предоставляя полковнику самому вести разговор.

– Это виртмир, – сказал он, не поворачивая головы.

Я пробормотал:

– И мобу понятно.

– М-да… А какой?

Пришлось пожать плечами.

– Не знаю. Не смог узнать.

– Но ведь ты во многих побывал.

– Почти во всех, а может, и во всех. Ну, в значимых.

Степан Григорьевич встал, заложив руки за спину, прошелся передо мной. Парень в очках молчал. Полковник остановился сбоку от экрана и спросил:

– Что можешь сказать о нем? Как профи.

Я еще раз вгляделся в скрин, почесал бровь.

– Крутая графа. Уровень детализации потрясный. Дизайн… красивый. Чуть-чуть странноватый, но без хардкора. И классный. Дизайнера по стилю просечь не могу. В принципе, работа итальянцев, Джоретто Джуро, создавшего Мир Февра, легко узнается. Американцы в Киммерии особо не напрягались с красотами, а вот наши с болгарами и немцами Сферу сделали очень узнаваемо, но там понятно – всем Виктор Антонов рулил… Но это и не Антонова работа, его стиль влет узнаешь. И не азиаты, они друг на друга похожи и узнаваемы. Короче – не знаю.

– Никто не знает, – сказал очкастый.

Я повернулся к нему:

– Ты о чем?

Полковник кивнул очкастому. Тот потер ладони и заговорил:

– Неизвестно, что это за мир. Его никто не создавал, во всяком случае легально. Неизвестны корпорации или частные лица, владеющие им. Неизвестно, на каких серверах он стоит. Ничего неизвестно, нет никаких концов. Он просто… возник.

– Что за чушь? – удивился я. – Это невозможно.

– Еще полгода назад я тоже так считал.

– Нет, стоп! Что значит «возник»? Как возник, откуда вы про него узнали?

– Появился портал. В Февре, на краю Столичного города. В портал вошли несколько игроков и не вышли. По городу поползли слухи, всполошились админы – они не создавали портал в новый вирт-мир! – Очкастый немного повысил голос, пытаясь передать изумление админов (которое я хорошо себе представлял). – Позвали ученых, стали изучать, отправили в портал несколько телеботов, то есть мобильных модулей с обратной связью. Сам портал локализовали, чтобы никто посторонний не имел доступа. Вокруг него даже построен дом. Спешно разработали и внедрили игровую легенду, объясняющую его появление. С тех пор ничего сделать с порталом не удается. Он просто висит там.

– Дайте догадаюсь – и позже порталы стали возникать в других местах Февра?

– Если бы только Февра! – вздохнул полковник. – Их уже пять. Два в Февре – кстати, один из них в лесу не так далеко от твоей гостиницы, – еще один в Сфере, еще… Неважно. Главное, что пока силами Виртпола и местных администраций их вовремя удавалось локализовывать, закрывать от посторонних. Но какое-то количество обычных игроков успело проникнуть туда. Ползут слухи. Все это началось около шести месяцев назад.

– «Туда», – повторил я и ткнул пальцем в экран, – то есть вон туда?

Степан Григорьевич кивнул очкастому, и тот снова заговорил:

– Этот мир называется Мегалон. И еще мы называем его Х-Мир. Попавшего в него человека встречает системное окно с приветствием. Затем…

– Стоп, а на каком языке?

– Неизвестно.

– Ну как это? – Я перевел взгляд с него на Степана Григорьевича, и полковник кивнул ассистенту.

– Неизвестно, – твердо повторил тот. – Картинки, которые вы видели, вытащены прямым сканированием из сознаний некоторых наших… скажем, исследователей Мегалона. Но когда удавалось «заснять» окна – на них были незнакомые символы. Совершенно фантастические. Да и сами окна… Потом я покажу. Такое впечатление, что в сознаниях попавших в Мегалон пользователей происходит лингвистическая перестройка. В результате все они там говорят на одном языке, назовем его мегалонским. И все могут читать надписи на мегалонском. Из порталов игроки возникают вдоль условной полосы, которую мы назвали Пограничье. От нее можно идти только в одну сторону. Мир населен, хотя в близкой к Пограничью области негусто. Но еще до Пограничья игроки попадают в Пещеры. Там происходит первичный выбор расы и прохождение ряда тестов, которые задают будущий вектор развития игрока. Пока наши сведения очень скудны. Очень, – повторил после паузы и снова потер ладони.

– Фух… Так, хорошо, а квесты? Игра выдает их?

– Квестов в привычном понимании нет. По крайней мере, мы пока что поняли ситуацию так. Появление игроков в различных точках мира включает так называемые игровые события. Причем они не стандартные для всех, а зависят от игрока, его класса, манеры игры…

– Интересно, хотя подобное уже есть. А что насчет выхода из Мегалона?

– Выход возможен только в районе Пограничья. Дальше соответствующая функция не работает. Чтобы выйти – надо вернуться к желтым скалам, в которых можно найти магические врата. Вступаешь в них – и возвращаешься.

– А смерть? Что происходит с погибшими?

Он поднял указательный палец:

– Вот тут мы переходим к самому интересному. Они респятся… непонятно где. И непонятно в каких аватарах. На Пограничье не возникают. Тела в капсулах впадают в кому. Считывание информации из сознания становится невозможным, однако биоритмы примерно схожи с теми, которые обычно сопровождают пребывание человека в вирт-мире. Фиксируется движение зрачков, фоновая моторика, активность мышц. Такое впечатление, что точка или точки респа находятся где-то дальше, в глубине Х-Мира, но где именно и в какой роли там оказываются пользователи, мы не знаем. Я могу еще много рассказывать, но… – Очкастый вопросительно поглядел на Степана Григорьевича.

– Пока что хватит, – решил тот. – Вижу по лицу – Бурову и это еще предстоит обдумывать.

– Да уж… – протянул я. – Умеете огорошить. Хорошо, я еще позадаю много вопросов, но сейчас у меня один: при чем тут я?

– А ты не понял? – Полковник повернулся ко мне, сложив руки на груди и покачиваясь с каблуков на носки и обратно.

– Совершенно ничего не понял, – сказал я.

– Все ты понял. Ты слишком умный, чтоб не понять. И я не дурак, поэтому не будем играть друг с другом. Нам нужны свои люди в Мегалоне. Толковые и с большим опытом полевой вирт-работы. Умеющие действовать в кризисных ситуациях, инициативные, психически гибкие… Что значит – способные не оглядываться на стандартные моральные нормы. Короче, не тупые и бесчестные. Но лояльные. Лояльность обеспечит твое тело в нашей вирт-капсуле. Ситуация беспрецедентная: мы имеем непонятно откуда взявшийся глобальный виртмир, который все больше проявляется в других мирах. И мы понятия не имеем, что это значит, чем грозит и к чему вообще может привести. Некоторые организации, как частные, так и государственные, уже активно внедряют в этот мир своих агентов, пытаются подготовить плацдармы. Нам необходимы шпионы, агенты влияния… как хочешь называй. Ты, Бур, будешь одним из них.

На лице его была уверенность: все произойдет именно так, как он и сказал. Все просчитано, схвачено и учтено, клиент никуда не рыпнется, он под полным контролем и будет служить верой и правдой. Короче говоря, на лице начальника ООРа – Отдела Оперативных Разработок – полковника Степана Григорьевича Кареглаза (он мне свою фамилию не называл и вряд ли бы обрадовался, узнав, что она известна мне давным-давно) был триумф.

Мое лицо, в отличие от его, ничего не выражало. Хотя душа радостно трепыхалась и пела. Нет, не пела – скорее сдержанно так напевала, мурлыкала себе под нос. Не привык я громко выражать свои чувства. А повод был: пролог сложнейшей операции завершился успехом. Пусть полковник Кареглаз считает себя акулой, беспощадным хищником, зажавшим в пасти испуганную рыбешку. На самом-то деле рыбешка – он, а я… нет, не акула – скорее рыбак, сидящий на берегу с удочкой в руках. А товарищ полковник – пучеглазый карась, которого я только что подсек. Да так нежно и ненавязчиво, что он и сам не понял, что уже на крючке.

И провернул я все не без помощи худосочного парня в очках, которого звали Игорь Волошин. Того самого, что этим утром сбросил мне СМС на смартфон, предупреждая о скором визите оперативников и о том, что нужно выжечь данные из капсулы (по необходимости я до последнего момента юзал ее и не мог заранее потереть инфу, не предназначенную для АВП). А еще – разыграть перед операми небольшую сценку из серии «а-ну-ка-догони-ка».

Завершив свою речь, полковник отвернулся и шагнул к двери. А мы с Умником обменялись короткими взглядами и направились за ним.

Операция «Внедрение в Х-Мир» вступила в основную фазу.