Гибельный шторм (ЛП) - Аннандейл Дэвид

«Мы все идем по предначертанному пути».

Нет. Он шел по пути долга, но делал это по собственной воле.

Жиллиман потянулся за Державной Дланью. Сейчас эта силовая перчатка будет лучшим воплощением его воли и больше всего подойдет для того, что нужно сделать. Примарх надел рукавицу и сжал кулак. Ореол синего света окутал пальцы. Этот свет символизировал чистоту и силу долга.

Перед ним: стояла простая задача.

«Теоретически атамы — это яд. Практически их нужно уничтожить».

Жиллиман склонился над кинжалами и занес Длань.

И тут же у него возникла мысль, что это действие было ожидаемым. Именно к такому результату мог бы стремиться манипулирующий им враг. Ради сохранения чистоты примарх готов был отказать себе, легиону и всему Империуму в возможности понять то, с чем они сражались, готов был утратить оружие, которое, как он знал по опыту, могло навредить демонам.

«Ударь — и навреди себе».

Кулак завис в воздухе, пойманный сетью сомнений.

«Следи за собой. Не доверяй желаниям».

Какое желание было сильнее, чем потребность уничтожить атамы?

— Жиллиман вспомнил о том, как Лев едва не совершил нечто невообразимое, будучи полностью уверенным в том, что действует на благо Империума. Он даже был готов убить брата и начать войну между легионами. Если бы ему не удалось сдержаться, то все три воинства Космодесанта сгорели бы дотла внутри некросферы.

Державная Длань начала опускаться.

Потоки губительной энергии струились вокруг Жиллимана, закручиваясь в вихри. Примарх понял, что шторм настиг его, и не видел способа вырваться из бушующих глубин. Буря заставила Льва принимать страшный выбор и теперь делала то же самое с ним. Но Робаут оказался в более хитрой ловушке. Там, где одного примарха вынуждали подчиниться эмоциональным импульсам, другой попал в плен к сомнениям и нерешительности. Действие, которое ему предстояло совершить или не совершить, не приведет ни к каким мгновенным последствиям за пределами этого отсека.

Сложность и хитрость действий врага ошеломила Жиллимана. Он и два его брата вступили в бой одновременно на самом большом и самом маленьком поле битвы из возможных. Точность, с которой действовал неприятель, поражала. Робаут только сейчас заметил эту атаку, но так и не понял, как ее отразить, в то время как сам враг оставался далеко за пределами его досягаемости.

«Сангвиний, — подумал владыка Ультрамаринов. — Интересно, как оно атакует его? Понимает ли он, что происходит? Сделал ли он выбор? Может, мы все уже обречены?»

Мысли Жиллимана сконцентрировались на новой задаче. Он начал анализировать действия Ангела начиная с последних дней Империума Секундус и до настоящего момента. Кулак разжался. Лев прав. Нужно быть уверенным в решении, прежде чем его принять.

Он положит атамы обратно в хранилище.

Жиллиман замер. Он внезапно увидел себя со стороны. Понял, что может поддаться бездействию и сохранить эти зловещие, источающие скверну клинки. Если ничего не сделать прямо сейчас, то он никогда не избавится от кинжалов.

Водоворот сомнений утягивал примарха все глубже, но силовой кулак уже пришел в движение. Жиллиман вложил в удар столько силы, что его невозможно было остановить. За миг до того, как Державная Длань ударила по атамам, его охватили одновременно надежда и ужас. Жиллиман пытался остановить удар и одновременно боролся с этим желанием. Он закричал, и рев, наполненный болью мятущейся души, сотряс стены отсека.

Раздался грохот, похожий на гром. Примарх поднял кулак. Рукояти атамов превратились в расплющенные куски металла. Клинки разлетелись на сотни осколков, каждый из которых был острым и таким же опасным, как тьма, притаившаяся в глубине души.

Жиллиман прорывался сквозь поток мыслей, пытавшихся замедлить его. Продолжая кричать, он впал в боевое безумие и раз за разом бил по расколовшимся кинжалам. В личных покоях примарха разразился еще один шторм — сверкали молнии, рокотал гром, но эта буря воплощала в себе очищение и отчаянную ярость. Робаут бил по палубе. Настил прогибался, грохот ударов разносился далеко по коридорам корабля. Осколки атамов превратились в пыль, потом во что-то еще более мелкое и, наконец, исчезли. Примарх продолжал бить, пока не успокоился и не замолчал. Только тогда он позволил себе отступить на шаг, тяжело дыша.

Он чувствовал усталость. И это было лучше, чем сомнения.

Пошатываясь, Робаут выбрался из выбоины в полу, вернулся в оружейную, снял Арбитратор с бронзовой стойки и направился к выходу из комнаты. Дверь погнулась и заклинила в пазах. Одного удара Державной Дланью оказалось достаточно, чтобы снести ее с креплений. Металлическая плита пролетела по коридору и ударилась о дальнюю стену. Город с отрядом телохранителей уже спешил к господину. Увидев Жиллимана, они остановились.

— Мой господин? — выдохнул командир Сюзеренов.

— Я в порядке, Драк.

«По крайней мере, в относительном».

— Что произошло?

— Я принял первый бой с врагом, засевшим на этой планете, и победил. — Он решил придерживаться такой позиции до тех пор, пока не будет вынужден пересмотреть свое мнение. — Пора спуститься на поверхность и присоединиться к моим братьям.

Глава 14

ДЕЛЬФОС

— Воистину это — око бури, — произнес Сангвиний, стоя на растрескавшейся площадке перед громадными вратами храма.

Жиллиман и Лев, казалось, не разделяли уверенности брата. Кёрз растянул губы в змеиной ухмылке.

— Тебя потянуло на лирику? — произнес он. — Значит ли это, что ты уже готов отдаться на волю течений судьбы?

— Мы победим этот шторм, — отозвался Сангвиний.

— Ничего мы не победим, — сказал Лев. — Потому что тут нечего побеждать.

Он раскинул руки в стороны, указывая сразу и на храм, и на двор, и на кратер в целом.

— Ты ради этого так рисковал, Сангвиний? Оно того стоило?

— Пока нет, — ответил Ангел. Он был спокоен. Умиротворение пришло в тот же миг, как они с Кёрзом ступили на поверхность Давина. Он чувствовал большую уверенность и желание смотреть в будущее, чем когда-либо с того самого момента, как впервые увидел свою смерть. Вместе с братьями он стоял на пороге кульминационного события и был готов к нему.

Но и Лев не ошибался — здесь ничего не было. Здесь не просто царила тишина — планета казалась такой же мертвой, как и окружавшая ее некросфера.

Десантные капсулы легионов приземлились в кратере. Сотни легионеров заняли позиции в конце прохода, ведущего к Дельфосу. Кровавые Ангелы, Ультрамарины и Темные Ангелы окружили площадку перед воротами. Не видя перед собой врага, космодесантники не понимали, какую роль они исполняли — захватчиков или защитников. Половина орудий была направлена в сторону кромки кратера, готовых обрушить свой гнев на любого врага, который попытается спуститься с красных вершин или атаковать через ущелье. Вторая половина целилась в сторону храма. Эскадрильи «Громовых ястребов» и «Грозовых птиц» проносились над впадиной, сопровождая колонны тяжелой техники, ползущие через долину. Несмотря на внушительные размеры, кратер все же оказался недостаточно большим для посадки крупных транспортных модулей. Им приходилось спускаться на равнины к югу от храма, где нужно было выпускать из своих глубин танки и тысячи воинов. Первые машины уже пересекли узкий проход. На дне кратера постепенно скапливалась совокупная мощь трех легионов Космодесанта.

Сгустились сумерки. Царил полный штиль. Даже рев множества двигателей и грохот шагов по камню, казалось, не могли нарушить молчаливую неподвижность Давина. Дельфос представлял собой колоссальный восьмиугольник, возведенный из красного камня. Каждый угол строения венчала башня. Центральное здание накрывал купол. Шпили двух из восьми башен обрушились на площадку, а купол треснул — огромный черный разлом рассекал его от основания до вершины. Трое примархов стояли у большой чаши. Когда-то это был бассейн, но теперь он полностью пересох. Его полированные стенки покрылись трещинами и рытвинами, на дне скопился толстый слой пыли. Вдоль стен храма проходил канал, ранее питавший чашу. Теперь же в нем были только пыль и камни.