Архей. Караванщики Анвила - Дмитрий Железняк

закричал глава ордена и со всего маха, словно кузнечным молотом, рубанул по столу кулаком. — Слушай и не открывая рта, пока я говорю! Твоя дерзость заслуживает наказания и лишний раз подтверждает порочность, которая охватила некогда славный род де Кран. Ранее, я бы выжег ее каленым железом, но ныне, во имя светлой памяти твоего дяди, позволю искупить грехи кровью. Над избалованными аристократами часто властвуют желания, но святой орден заставит тебя их побороть, — он поднялся с кресла и немного пройдясь по комнате, остановился перед гобеленом с изображением Эсмей, повернувшись к рыцарю спиной.

Девушка с короткими локонами в золотых доспехах, закрывала большую часть тела треугольным щитом. На щите находился ее символ. В правой руке она держала меч, острие которого устремлялось к небу. Так богиню изображал только орден.

— Братья-рыцари всей душой презирают собственные желания. Окутывая душу в светлые доспехи послушания, следуют лишь повелениям Эсмей. Они несут ее свет по всему Архею, миру, который породил не только людей, но и эльфов, дварфов, орков и прочую нечисть, достойную истребления. Мы — это праведный щит человечества, священное орудие в ласковых, но твердых руках богини!

Рыцари Меча — это те, кого Светлая Дева избрала из массы обреченных и повелела, в великой милости своей, защищать Святую Церковь и страждущих. С покорностью принимая такие священные обязанности, мы в нашем служении веры соединяем целомудренное старание и стойкость убеждений. Эти качества так полезны и священны, и настолько благородны, что если брат-рыцарь сохранит их неиспорченными, то заслужит право быть подле Эсмей в Чистилище, держать святой щит, гордо шагая в небесном строю. Только следуя этому религиозному порядку рыцарство расцветает и возрождается.

Но что сделал твой падший брат? — Великий Магистр повернулся и подошел к Гильдарту. — Он предал рыцарство! Предал орден, которому поклялся в вечной покорности. Предал Святую Церковь и Светлую Деву. Гореть ему в Преисподней. Навеки! — глава ордена взял рыцаря за плечи огромными ручищами и заглянул прямо в глаза. — За это весь ваш род подлежит вечной анафеме. Скажи-ка мне, в чем заключалась клятва твоего далекого предка, лорда Торстена?

— Младший сын каждого поколения де Кран обязывался вступить в орден и не щадить жизни для защиты угнетенных, — словно скороговорку отбарабанил Гильдарт, встретившись с Магистром взглядом.

— Все верно, — глава ордена улыбнулся. — Так твой дядя, святой сир Альбер Меднолобый, попал в орден. Да упокоит Эсмей его душу. Тридцать лет назад он прославил собственное имя в битве при Вале, отстояв независимость Эриндана. Именно Меднолобый сразил в бою императора Викториана, когда сам уже истекал кровью от полученных ран. За это Церковь причислила его к лику святых, — он отпустил плечи Гильдарта и, вернувшись в кресло, продолжил спокойным тоном. — Только из-за его подвигов я закрыл глаза на порченную кровь твоего братца сира Ну́веля. И более того — лично просил милости и разрешения Архиепископа. Наверняка тебе известно, что после страшного предательства Кадира бин Усама, все ашахиты в ордене подверглись очищению.

Больше двух сотен лет в рядах Рыцарей Меча не было ашахитов, но лорд де Кран, вопреки предостережений Святой Церкви, женился на ошиосской принцессе, и плод этого неугодного богине союза, вступил в орден по моему поручительству. Потому, сир Гильдарт, только кровь смоет этот позор. Ты убьешь Нувеля и принесешь мне его голову или твой род навеки останется отлученным от Церкви.

Рыцарь снова опустился на колено и склонил голову так, насколько это вообще возможно.

— Клянусь! — твердо произнес Гильдарт.

— Отправляйся в Анвил. В окрестностях ожидает отряд под командованием сира Тавина. Поступишь в его распоряжение и будешь покорным. Я отправил указания днем ранее. А теперь оставь меня и не возвращайся, пока твой брат носит голову на плечах.

Дождавшись, когда посетитель закроет за собой дверь, Великий Магистр отклонился на спинку кресла и снова закрыл глаза.

— Ну? Что скажешь? — спросил он, запрокинув голову.

Из темноты возникла худощавая фигура. Юноша подошел к креслу главы ордена, держа в руке кубок с вином. На узком юном лице читалось смятение.

— Кажется, достойный рыцарь, Ваше Святейшество, — неуверенно ответил он.

Магистр сделал несколько больших глотков и сунул кубок обратно.

— Кажется ему. Понимал бы ты что-то в рыцарях, Айдексе. Ладно, — старый воин махнул рукой. — Давай-ка сыграем в шахматы. Неси доску.

Паренек отошел к высокому книжному шкафу. Его взгляд застыл на книгах, которые стояли не в соответствии с алфавитным порядком. Айдексе сглотнул подступающий к горлу ком и, протянув дрожащую руку к шахматам, стоящим на соседней полке, повернулся на пятках. Он сделал несколько шагов прочь, прижав к груди игральную доску, но не сдержался. Прыжком он оказался рядом с книгами и судорожно принялся их переставлять, с опаской озираясь на дремлющего покровителя.

Сир Гильдарт прибывал в дурном настроении, хотя его не особенно беспокоила перспектива умертвить сводного брата. Меньше всего ему хотелось тащиться в пустыню, исполняя фанатичную волю ордена, и расплачиваться за чужие грехи.

Лорд Уолес де Кран, являвшийся властителем плодородных земель Лоэринга и Порта-Грэртон, в сущности не был бессердечным человеком. Честолюбивый и милосердный, насколько это возможно для крупного феодала, всем сердцем обожал леди Катрин, которая стала его первой женой. Юная красавица скончалась при родах, но ребенка удалось спасти и выходить. Лорд тяжело переживал утрату, а потому не желал видеть малолетнего сына, напоминавшего о смерти матери.

Первый раз Гильдарт увидел отца в пять лет, когда тот женился на принцессе Зинат, смуглой девушке с надменным и расчетливым нравом. После этого наследник лорда де Кран гостил в замке отца по крупным праздникам и по случаю турниров. Рос и воспитывался Гильдарт под присмотром Дердена, молодого сквайра, являвшегося защитником леди Катрин, и заменившего ему отца. Именно Дерден научил наследника де Кран управляться с мечом и уверенно держаться в седле.

Нувель появился на свет, когда старшему брату исполнилось шесть зим. Он во всем отличался. Стройнее, красивее, с горячим и взрывным нравом. Лорд Уолес баловал младшего сына, позволяя ему любую шалость и прихоть. Младший получил прекрасное образование, покорил множество женских сердец и выиграл несколько турниров, неоднократно побеждая старшего брата. Обращаясь с мечом, Нувель словно кружился в танце. Медленный Гильдарт не мог за ним поспеть, удостаиваясь разочарованного отцовского взгляда.

Впрочем, Уолес слыл человеком чести, потому даже не помышлял о том, чтобы избавить любимого сына от участи стать рыцарем-монахом. Как его только леди Зинат не увещевала, какие бы слова не подбирала, лорд де Кран оказался неприступным. Тогда мать взяла дело в собственные руки.

Однажды, после турнира, закончившегося победой славного Нувеля, Гильдарт