Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Только потом он сообразил, что Верин даже не подумала двинуться с места. Ранд посмотрел на женщин смущенно, стараясь восстановить самообладание.

— Итак, – заключила Престол Амерлин, – в тебе есть кое-какой огонь, не считая того, что вложил Лан. Тебе он понадобится.

— Я тот, кто я есть, мать, – сумел вымолвить он достаточно спокойно. – Я готов к тому, что грядет. Престол Амерлин поморщилась:

— Лан крепко вбил это в тебя. Послушай меня, юноша. Через несколько часов на розыски похищенного Рога отправится Ингтар. Твой друг, Мэт, поедет с ним. Полагаю, твой другой друг – Перрин, да? – тоже. Не хочешь составить им компанию?

— Мэт и Перрин уезжают? Почему? – Запоздало он вспомнил о почтительности и добавил: – Мать.

— Тебе известно о кинжале, который нес с собой твой друг? – По изгибу ее губ было ясно, что она думает о кинжале. – Он тоже похищен. Пока кинжал не найден, связь между клинком и Мэтом нельзя оборвать окончательно, и твой друг погибнет. Если хочешь, можешь отправиться с ним. Или остаться здесь. Нет никаких сомнений, что Лорд Агельмар разрешит тебе оставаться гостем сколько пожелаешь. Я сегодня тоже уезжаю. Морейн Седай будет сопровождать меня, как и Эгвейн и Найнив, так что ты, если останешься, останешься один. Выбор – за тобой. Ранд уставился на Амерлин. Она говорит, что я могу идти куда хочу. Ради этого она меня сюда вызвала? Мэт умирает! Он глянул на Морейн, невозмутимо сидящую со сложенными на коленях руками. Вид у нее был такой, словно менее всего ее интересовало, куда он уйдет. На какой путь вы, Айз Седай, меня толкаете? Чтоб я сгорел, но я пойду другим. Но раз Мэт умирает… Я не могу его бросить. Свет, но как же нам найти этоткинжал?

— Тебе необязательно говорить сейчас о своем выборе, – сказала Амерлин. Ее, казалось, это тоже не интересовало. – Но ты должен решить до отъезда Ингтара.

— Я поеду с Ингтаром, мать. Престол Амерлин рассеянно кивнула:

— Теперь, когда мы разобрались с этим, можно перейти к делам поважнее. Мне известно, юноша, что ты способеннаправлять Силу. Что ты скажешь?

У Ранда отвалилась челюсть. Произнесенные небрежным тоном, слова Амерлин врезали по нему, охваченному тревогой за Мэта, не слабее, чем захлопывающаяся амбарная дверь. Советы и указания Лана волчком закружились в голове. Ранд, облизывая губы, хлопал глазами и смотрел на Амерлин. Одно – предполагать, что она знает, и совершенно другое – вдруг выяснить, что ей и в самом деле об этом известно. На лбу выступил пот.

Ожидая ответа, Амерлин подалась вперед в своем кресле, но у Ранда было чувство, что ей хотелось отодвинуться подальше. Он помнил, что сказал Лан. Если она опасается тебя… Ему захотелось рассмеяться. Если она опасаласьего.

— Нет, не могу. То есть… Нарочно я этого не делаю.

Это просто случается. Я не хочу на… направлять Силу. Больше я не стану никогда этого делать. Клянусь.

— Не хочешь, – произнесла Престол Амерлин. – Что ж, очень мудро с твоей стороны. И к тому же глупо. Кое-кого возможно обучить направлять; большинство – нельзя. Правда, от рождения немногие обладают задатками для этого. Рано или поздно, они обретают способность владеть Единой Силой – хотят они того или нет, это столь же несомненно, как то, что из икринок рождается рыба. Ты будешь продолжать направлять ее, юноша. Тут ты бессилен, ничего не поделаешь. И лучше бы тебе на-учиться направлять, научиться контролировать ее, иначе тебе не прожить достаточно долго, чтобы успеть сойти с ума. Единая Сила убивает тех, кто не в состоянии справиться с ее потоком.

— А как же мне научиться? – спросил он. Морейн и Верин просто сидели, невозмутимо наблюдая за ним. Будто паучихи. – Как? Морейн говорит, что она ничему меня научить не может, а я сам понятия не имею, как или чему учиться, я и не хочу я. Я хочу покончить с этим. Как вы не поймете? Покончить!

— Я сказала тебе правду, Ранд, – заметила Морейн. Она говорила таким тоном, будто они вели приятную беседу. – Те, кто мог обучить тебя, мужчины Айз Седай, три тысячи лет мертвы. Ни одна из живущих ныне Айз Седай не может обучить тебя прикосновению к саидин – не в большей степени, чем ты сумеешь научить прикасаться к саидар. Птице не научить рыбу летать, а рыба не научит птицу плавать.

— Всегда считала эту поговорку неверной, – вдруг вмешалась Верин. – Есть птицы, которые ныряют и плавают. И в Море Штормов есть рыбы, которые летают, – с длинными плавниками, которые раскидывают в стороны, будто распростертые руки, и с клювами будто мечи, которые могут вонзиться… – Она смешалась, слова словно застряли в горле, смутилась. На нее без всякого выражения на лицах взирали Морейн и Престол Амерлин.

Возникшей паузой Ранд воспользовался для того, чтобы постараться хоть как-то взять себя в руки. Как давным-давно учил его Тэм, он представил себе в мыслях язык пламени и скормил ему все свои страхи, стремясь добиться пустоты, ее неподвижности и спокойствия, уйти в ни-что. Пламя все росло, пока не объяло все, пока не стало слишком большим – его уже было ни сдержать, ни удержать дольше в воображении. После чего оно исчезло, оставив после себя чувство покоя. На границах пустоты все еще подрагивали, трепетали чувства – черные кляксы страха и гнева, но пустота держалась. Словно голыши по льду, скользнули по ее поверхности мысли. Айз Седай оставили Ранда без внимания на считанные секунды, но когда они повернулись к нему опять, лицо его было совершенно бестрепетным.

— Почему вы так разговариваете со мной, мать? – спросил Ранд. – Вы бы должны укрощать меня.

Престол Амерлин нахмурилась и повернулась к Морейн:

— Этому его Лан научил?

— Нет, мать. Это – от Тэма алТора.

— Почему? – повторил вопрос Ранд. Престол Амерлин посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Потому что ты – Дракон Возрожденный.

Ничто подернулось рябью. Мир зашатался. Все вокруг словно завертелось. Ранд сосредоточился на ничто, и пустотавернулась, мир выровнялся.

— Нет, мать. Я могу направлять, да поможет мне Свет, но я – не Раолин Проклятие Тьмы, не Гвайр Амаласан, не Юриэн Каменный Лук. Вы можете укротить меня, или убить, или отпустить, но я не стану прирученным Лжедраконом на поводу у Тар Валона.

Он услышал, как ахнула Верин, увидел