Мусорщик - Владимир Поселягин

Заметив впереди береговую линию. Я сбросил скорость и стал снижаться, чтобы не делать круги для сброса скорости, можно и на моторах это сделать, но расход слишком большой. А мне необходимо было экономить энергию. Осторожно опустившись на голый усыпанный булыжниками берег, в окружении изумрудной травы и кустарника дальше поберегу, я опасливо коснулся земли, чтобы не сломать опоры о булыжники и, заглушив двигатели, вышел наружу. В пятидесяти метрах впереди виднелся край берега. Подойдя я встал на самый край обрыва. Внизу в двадцати метрах разбивались о скалы волны. Брызги до верха не долетали, но взлетали все-таки высоко. Продолжая стоять на самом краю, я с интересом смотрел на довольно красивое лазурное море, солнце которое скоро должно было нырнуть в воды океана, и счастливо вздохнул. Один и свободен. То, что мне не доставало в последнее время.

День сегодня был тяжёлый. Выдвижение из города, свидетели падения антранского крейсера, разделение подразделения, атака группы ничего неподозревающих работорговцев и фактически их полное уничтожение, спасение выживших в обломках кораблей, ну и передача командования, что уж говорить, более компетентному офицеру. У меня был опыт командования крупными соединениями, но флотскими, то есть корабельными соединениями и подразделениями спецназа и десанта. Сам я личностно подготовлен для одиночного плавания и базы знаний подбирал именно для этого, а Дайн боевой и опытный офицер который имеет подготовку как раз для подлобных случаев. Вон он как службу организовал. Я конечно тоже не плох, но больше как администратор, а не тактик, поэтому с легкостью уступил командование.

Думаю, моторы уже остыли и можно менять топливные стержни. Сделав шаг назад от края обрыва, я развернулся и направился к самолету, продолжая в фоновом режиме отслеживать обстановку вокруг. Когда выходил из самолета, то не забыл выпустить разведчика, который сейчас осматривал территорию в ближайшей местности. Кроме пары диких животных ничего он пока не нашел.

Достав из салона контейнер для хранения стержней, я подошел к правому мотору, закрепленному на крыле и, открыв кожух, провел необходимые манипуляции для изъятия поработавшего стержня. Держа его в руках, я провел замеры тестером. Почти половина, значит, тысячи на три километров хватит, оставляем. Поменяв стержень на свежий, я провел те же манипуляции с левым мотором.

Согласно карте сделанной с уничтоженного спутника, я находился в самом узком месте между континентами. Расстояние по ширине океана в этом месте было девять с половиной тысячи километров, почти десять. Если лететь на двух моторах, то хватит мне максимум на семь, если повезет, то на семь с половиной тысяч километров. Но если подняться на триста метров и планировать на одном, с потерей скорости до разрядки топливного стрежня, после чего перейти на другой, то по всем прикидкам мне должно хватить дотянуть до противоположного берега, так как разрядка стержня при полете на одном моторе увеличится всего на двадцать процентов. Именно поэтому я и отказался от напарников, хотя Дайн и настаивал, однако выслушав мои доводы вынужден был согласится. С дополнительным грузом шансов преодолеть океан у меня не было.

Я уже пообедал в лагере, там была организована неплохая столовая на базе нашей медмашины, поэтому сделав свои дела, то есть, облегчившись, так как ходить в скаф мне не хотелось, хотя похоже придется, я забрался в салон и, проверив все системы, запустил моторы. Поднявшись на привычные триста метров, я набрал крейсерскую скорость шестьсот километров в час и отключил один из моторов. На одном лететь было немного напряженно, пришлось это делать в ручную, так как такой программы я не писал. Через четыре часа, когда солнце давно село, лететь пришлось в полной темноте, я понял, что такая программа очень актуальна в данный момент и следующие сорок минут полета мысленно писал ее на нейросети. После чего внедрил в комп, перезагрузил его и передал управление. Тот сразу стабилизировал полет и снизил скорость до пятисот пятидесяти километров, найдя самую энергосберегающую скорость на одном моторе. Не зря старался.

Отодвинув пилотское кресло, я прошел в средину салона и, разложив кресла в лежанку, спокойно уснул на ней. Комп был предупрежден будить меня в трех случая, если внизу повстречается земля, при форс-мажоре и если энергия в стержне опуститься ниже отметки двадцати процентов.

Разбудил меня вызов бортового компа сообщавшего о начавшихся проблемах снаружи. Как оказалось проблемы действительно были. Я спал в разгерметизированном скафе на боку, так как шлем был на спине, поэтому проснувшись от зуммера сигнала и приняв сидящую позу с потиранием глаз и зеванием, я одновременно с этим вошел в управление, чтобы узнать что случилось.

Проблема действительно была серьезной и в моем случае даже катастрофической. Я находился неподалёку от приближающегося грозового фронта, к коему подлетал со всей возможной скоростью полета на одном моторе, и который не облететь, шел он сплошной стеной, ни подняться и пролететь над ним не мог. В первом случае, не давали заряды топливных стержней, вернее отсутствие требуемого запаса. Во втором просто собьют. Гроза конечно хорошая маскировка, но не для сенсоров древних баз. Все равно засекут.

Еще раз зевнув и, почесывая затылок, я осторожно переместился в кресло пилота и взял управление на себя. Чего паниковать? Судьба.

У меня только один выход. Это вперед на двух моторах, благо пролетел я почти половину океана, разрядка топливного стержня левого мотора показывала тридцать процентов заряда, да и утро наступало. Проспал я, как оказалось почти шесть часов.

Скажу сразу, было трудно. К тому же при создании самолета я как то не подумал о необходимости дворников, из-за чего сейчас пожинал плоды своей не дальновидности. Нет, я об этом подумал, но отринул эту мысль, так как летать под дождем не собирался. Признаю, был не прав. Несмотря на поднимающееся солнце, под темными тучами было темно, из-за чего мне пришлось включить прожектор, чтобы тот освещал свинцовые волны под самолетом с барашками пены. Летел я фактически на ощупь, под вспышки молний бивших в волны океана и грохотание гроз.

Летел я так почти четыре часа, чувствуя каждое сотрясение самолета под воздействием ветра и жуткой турбулентности, но повезло, и самолет выдерживал тряску, и не было ни одного попадания молний. Скажу честно, если бы комп не засигналил, что его датчики засекли внизу поверхность, не знаю, так наверное и сгинул бы в пучине, скаф бы не спас. Хотя он мог держаться на воде, точнее имел нулевую плавучесть.