Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Ата'ан Миэйр, а в этом отношении наши сестры больше Морской Народ, чем Айз Седай. Похоже, Айил тоже пришли в волнение, но никому не ведомо почему. Никто вообще не имеет понятия о делах Айил. По крайней мере, нет никаких доказательств тому, что они намереваются вновь пересечь Хребет Мира, хвала Свету! – Она вздохнула и покачала головой. – Я бы что угодно отдала, чтобы среди Айил была хотя бы одна сестра. Всего лишь одна. Мы слишком мало о них знаем.

Морейн рассмеялась:

— Иногда мне кажется, что ты, Анайя, из Коричневой Айя.

— Равнина Алмот, – произнесла Лиандрин с изумленным видом оттого, что вдруг заговорила.

— Вот уж что и впрямь слух, сестра" – сказала Анайя. – Пара-другая словечек на ухо, услышанных при отъезде из Тар Валона. На Равнине Алмот, может быть, идут сражения, и еще вроде бы на Мысе Томан. Я сказала

— может быть. Шепотки смутные, неясные. Тени слухов. Мы отбыли прежде, чем услышали большее.

— Должно быть, это Тарабон и Арад Доман, – сказала, качая головой, Морейн. – Они грызутся из-за Равнины Алмот почти триста лет, но эта свара никогда не доходила до открытого столкновения. – Она посмотрела на Лиандрин – считалось, что Айз Седай отказываются от всех своих прежних чувств верности странам и правителям, но немногим удавалось быть последовательными до конца. Нелегко отбросить любовь к стране, где ты родился. – Так почему же они именно сейчас?..

— Хватит праздной болтовни, – гневно прервала медо-волосая женщина. – Тебя, Морейн, ждет Амерлин. – Она сделала три быстрых широких шага и толчком распахнула перед Морейн и Анайей высокие двери. – Амерлин с тобой попусту болтать не будет.

Невольно коснувшись рукой поясной сумки, Морейн следом за Лиандрин шагнула через порог, кивнув так, словно та для нее придерживала дверь. Морейн едва отметила про себя, как на мгновение бледность сменилась вспышкой на лице Лиандрин. Что же СЕЙЧАС на уме у негодной девчонки?

Переднюю слоями устилали многоцветные ковры, а комната была со вкусом обставлена удобными стульями, мягкими скамьями и небольшими столиками – дерево отделано очень просто или всего лишь отполировано. Высокие бойницы из– за повешенных парчовых занавесей отчасти напоминали окна. В каминах огонь не горел – день был теплым, а раньше сумерек шайнарский холод сюда не заползет.

Из сопровождавших Амерлин Айз Седай Морейн увидела в передней меньше полудюжины. Верин Матвин и Серафелле, из Коричневой Айя, даже не обратили внимания на появление Морейн. Серафелле не отрываясь читала старый фолиант в потертом, выцветшем кожаном переплете, аккуратно перелистывая страницы с излохмаченными краями. Полная Верин, сидя скрестив ноги под одной из амбразур, держала в руке, поворачивая на свету, маленький цветок и уверенной рукой делала рисунки и вносила пометки в книгу, прижав ту к колену. Рядом на полу стояла открытая чернильница, а в подоле горкой лежали другие цветы. Коричневых сестер интересовал лишь поиск новых знаний и почти ничего кроме этого. Иногда Морейн приходило в голову: а понимают ли они, что происходит в мире, окружающем их, или хотя бы то, что происходит непосредственно рядом с ними?

Три другие женщины в комнате обернулись к дверям, но ни одна даже не пошевелилась, чтобы подойти к Морейн, они на нее лишь смотрели. Одну – стройную, из Желтой Айя, – Морейн не знала: слишком мало времени она проводила в Тар Валоне, чтобы знать в лицо всех Айз Седай, хотя число их и не было очень велико. Но с двумя другими Морейн была знакома. Карлиния обладала такой же бледной кожей и была столь же холодной в общении, как и белая бахрома ее шали; полной противоположностью ей являлась смуглая вспыльчивая Аланна Мосвани, из Зеленой, но обе они безмолвно, без всякого выражения на лицах, стояли и смотрели на Морейн. Аланна резким движением одернула свою шаль, но Карлиния не пошевелилась. Стройная Желтая сестра отвернулась, окинув напоследок Морейн полным сожаления взглядом.

— Да осияет вас всех Свет, сестры, – сказала Морейн. Ей никто не ответил. Серафелле и Верин, похоже, даже не услышали приветствия Морейн. Где же остальные? Хотя и незачем всем быть здесь – большинство после долгой дороги наверняка отдыхает в своих комнатах, – но Морейн очень нервничала. В голове пронеслись чередой все вопросы, которые она не могла задать, но ни один не отразился на ее лице.

В открывшейся двери, ведущей во внутренние покои, появилась Лиане, без своего посоха с позолоченным языком пламени. Хранительница Летописей ростом не уступала большинству мужчин, – гибкая и стройная, все еще красивая, с медного цвета кожей и короткими темными волосами. Вместо шали она носила голубой палантин, шириной в ладонь, поскольку Хранительница, хотя и заседала в Зале Башни, свою Айю там не представляла.

— Вот и ты! – оживленно обратилась Лиане к Морейн и показала на дверь у себя за спиной. – Заходи, сестра. Престол Амерлин ждет.

У нее была привычка говорить быстро, проглатывая окончания слов, – эта манера ничуть не изменялась, независимо от того, сердилась ли она, радовалась или волновалась. Морейн, последовав за Лиане, гадала, какие же чувства испытывает сейчас Хранительница. Лиане захлопнула дверь; та закрылась со звуком, напомнившим громыхание двери тюремной камеры.

За широким столом, стоящим в центре ковра, сидела сама Престол Амерлин, на столе покоился золотой куб, со сглаженными углами, размером с дорожный сундук, покрытый замысловатой серебряной отделкой. Хотя стол был массивным и крепким, с толстыми ножками, он словно бы прогибался под тяжестью, которую пусть и с трудом, но могли поднять двое сильных мужчин.

При взгляде на золотой куб Морейн с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. В последний раз она видела его под надежными запорами в сокровищнице Агельмара. Узнав о прибытии Престола Амерлин, она намеревалась сама рассказать ей о находке. То, что ларец оказался уже у Амерлин, было пустяком, но пустяком, таящим в себе тревогу. Похоже, события опережают ожидания Морейн.

Она с достоинством склонилась в глубоком реверансе и церемонно произнесла:

— Вы звали меня, мать, и я пришла. – Амерлин протянула руку, и Морейн поцеловала кольцо с Великим Змеем, ничем не отличающееся от колец других Айз Седай. Поднявшись, она заговорила более непринужденно, но не слишком – помня, что позади, возле двери, стоит Хранительница: – Надеюсь, мать, путешествие прошло хорошо.

Амерлин родилась в Тире, в семье простого рыбака, а не в благородном Дому, и звали ее Суан Санчей, хотя не многие употребляли это имя, или даже вспоминали его, за те десять лет, как она возвысилась над Залом