День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— А черт! — Беркут подался за ним. — Сволочь!

Над водой показалась голова американца. Он держался на плаву из последних сил, неуклюже барахтаясь, извиваясь змеей, бешено работая ногами, захлебываясь, фыркая, когда вода вливалась в глотку, и что-то крича по-английски и по-испански. Заур Алханов, став рядом со своим командиром, поднял руку, взяв американца на прицел своего «Глок-17» и открыл огонь. Первая пуля прошла миом цели, подняв фонтанчик воды, но вторая и следующие легли точно. Волны окрасились багровым, прозвучал последний бессвязный вопль, и вода сомкнулась над головой беглеца.

Партизан спрятал пистолет в подплечную кобуру. Владими Шаров, снова обретя дар речи, произнес лишенным эмоций голосом:

— Так нельзя. У них не было ни единого шанса. Это же просто убийство. Они пленные и заслуживают особого отношения.

— Вот такая у нас война, — бесстрастно ответил Беркут. — Они враги, и единственное, чего мне никогда не будет жалко для них, так это пули. Нам некогда с ними возиться и не нужна лишняя обуза. Я не горжусь тем, что делаю, но и отрицать не собираюсь. Мы поступили так, как было нужно для успеха всей операции. Ни одна мелочь не может угрожать ей!

Партизаны исчезли в проеме люка, а волна, перехлестнувшая через опустевшую палубу, смыла оставшиеся на обшивке брызги крови, словно уничтожая следы жестокой казни.

— Все по местам! — на лице капитана Шарова явственно читалось облегчение. — Приготовиться к погружению!

Моряки и спецназовцы один за другим ныряли в проем, и через минуту палуба опустела. Тяжелый люк, выдерживающий давление в десятки атмосфер, захлопнулся с глухим стуком. Упали в воду швартовы, и «Таймень», за кормой которого вспенилась вода, отвалил в сторону, взяв курс на восток в направлении Сахалина. А «Усть-Камчатск», тоже быстро набирая скорость, двинулся прежним курсом, направляясь на юг параллельно берегам Приморья.

В центральном посту Владимир Шаров, возвышавшийся гранитным утесом над сидевшими у пультов и индикаторов подводниками, выслушивал доклады, звучавшие из динамика внутрикорабельной связи.

— Первый отсек к погружению готов! Второй отсек к погружению готов!

Донесения следовали одно за другим. Все члены немногочисленного экипажа, исключая спецназовцев, стояли на своих местах, ожидая приказов капитана, чувствовавшего в эти секунды непривычное волнение.

— Начать погружение! — четко произнес Шаров. — Глубина сто метров!

В балластные цистерны хлынула забортная вода, и субмарина, получив отрицательную плавучесть, стала стремительно зарываться в волны. Надстройка, точно плавник, рассекала волны, оставляя росчерк кильватерного следа, быстро таявшего за кормой. Стоявший у глубиномера мичман четко отсчитывал метры, отделявшие теперь субмарину от поверхности:

— Шестьдесят. Восемьдесят. Сто!

Было слышно, как скрипят переборки, на которые воздействовало колоссальное давление тысяч тонн воды, в толще которой продолжал свой путь «Усть-Камчатск». Теперь любая брешь в капсуле прочного корпуса грозила почти неизбежной и очень скорой гибелью, но Владимир Шаров верил в свой корабль.

Осмотреться в отсеках! — приказал капитан, видевший, как блестят глаза его моряков. Каждый чувствовал, что в эти самые минуты начинается нечто, о чем узнает весь мир, нечто, имеющее огромное значение для миллионов людей в обоих полушариях планеты. И дали начало этим событиям, еще смутным, нечетким, именно они, офицеры и матросы Военно-морского флота России, возродившегося сейчас после сокрушительного поражения в подлой войне.

— Товарищ капитан, какой курс? — спросил рулевой, замерший у штурвала.

— Следовать прежним курсом! Идем во Владивосток, нас ведь там ждут!

Субмарина, наконец, попала в свою естественную среду. Здесь, на глубине, она вновь стала незаметной, точно призрак, и при этом смертельно опасной. Сигары торпед уже лежали в кромешной тьме труб торпедных аппаратов. И Владимир Шаров точно знал, что вскоре появится достойная цель. Он решительно вел свою подлодку сквозь сумрачную бездну Японского моря прямым курсом к долгожданному возмездию.

Глава 5. Надежда

11 ноября

Дверь в учебный класс еще только начала открываться, чуть слышно скрипнув, и два десятка молодых мужчин, расположившихся за партами, низковатыми для взрослых людей, вскочили, грохоча мебелью и шурша камуфляжем. Инструктор, сопровождаемый взглядами своих учеников, медленно, заметно подволакивая левую ногу, прошел к длинному столу, затем развернулся лицом к классу, произнеся:

— Вольно! Присаживайтесь!

Все опустились обратно на свои места. Сел и Олег Бурцев, придвинув неудобный деревянный стул поближе к парте. Вся обстановка в классе явно не менялась со времен тех самых пионеров, что когда-то приезжали на летних каникулах в этот лагерь, затерянный в удмуртских лесах. Деревянные столы и стулья, окрашенные в бледно-зеленый цвет, были настолько низкими, что колени бывшего сержанта ВДВ упирались снизу в крышку стола.

Не лучше чувствовали себя и остальные, два десятка партизан, собравшиеся на очередное занятие. Но никто не жаловался ни на отсутствие особого комфорта, ни на напряженный режим учебы. Привыкшим жить в лесу, спать в сырой землянке а то и вовсе под открытым небом, лишь укрывшись бушлатом, и то, что было, казалось шикарным отелем. Ну а занятия, длившиеся по четырнадцать-шестнадцать часов с перерывами для приема пищи, перемежавшиеся многокилометровыми марш-бросками в полной выкладке по заросшему лесу, тоже не были в тягость тем, кто целыми неделями находился в рейдах на вражеской территории.

— Сегодня мы с вами поговорим о портативных противотанковых средствах ближнего боя, — произнес с кафедры инструктор, начиная очередное занятие. — Если точнее, то о ручных противотанковых гранатометах. Многие из вас имеют уже какой-то опыт обращения с таким оружием, кто-то впервые получит его лишь сегодня. За отведенное нам время каждый из вас должен научиться в совершенстве владеть самыми распространенными типами РПГ, стать настоящим противотанковым снайпером. В поле стрелок-гранатометчик мало что способен сделать сам по себе даже в оборонительном бою, и тем более в наступлении. Прежде, чем он приблизится к своей цели на расстояние прицельного выстрела, он в девяти случаях из десяти будет уничтожен огнем артиллерии или прикрывающей бронетехнику пехоты. В городском бою расклад совсем иной, расстояние видимости зачастую в несколько раз меньше дальности выстрела даже из самых несовершенных гранатометов. Тяжелая техника на улицах большого города ограничена в маневре, в то время как хорошо подготовленный боец в условиях плотной застройки может выбирать наилучшую позицию для атаки, оставаясь невидимым ни для кого до самого последнего момента. Подойти к цели и произвести выстрел становится намного проще, но у вас у всех будет, скорее всего, единственный шанс. Либо вы уничтожите цель, либо сами будете уничтожены ответным огнем в случае промаха. Исправлять ошибку будет некогда. Поэтому вы должны научиться попадать в цель с первого выстрела в любых условиях на любой дистанции, вплоть до предельной.