Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Кто бы нам ни противостоял, они сильны, — объявила она.

Вдали кто-то отдавал приказы, эхом разносившиеся по коридорам.

Джоннет с луком наготове присел рядом с Певарой.

— Свет! Да это же голос самого Таима!

— Нам здесь не удержаться, — сказал Логайн. — Андрол, врата.

— Я пытаюсь, — ответил тот. — Свет! Пытаюсь!

— Ба! — Налаам прислонил Логайна к стене. — Бывал я в переделках и похлеще. — Он присоединился к остальным у дверей и принялся метать плетения в коридор. Стены содрогнулись от взрывов, и сверху посыпалась земля.

Певара выпрыгнула в проход, метнула плетение и тут же присела рядом с Андролом. Тот сидел, уставившись прямо перед собой невидящим взглядом. Сосредоточенное лицо Андрола застыло маской. Она чувствовала сквозь узы пульсирующие уверенность вперемешку с разочарованием. Певара взяла его за руку.

— Ты сумеешь, — прошептала она.

Дверной проём взорвался, и Джоннет упал с обожжённой рукой. Земля затряслась, земляные стены начали осыпаться.

Пот заливал лицо Андрола, стекая по скулам. Он скрипнул зубами, его лицо покраснело, глаза расширились. Сквозь дверной проём потянуло дымом, и Эмарин закашлялся. Налаам занимался Исцелением Джоннета.

Андрол вскрикнул — он почти преодолел ту стену в своём разуме. Он почти пробился! Он смог…

В помещение ударило плетение, по земле прошла рябь, и треснувший потолок, наконец, обвалился. Сверху на них обрушилась земля, и всё поглотила тьма.

Глава 5

ТРЕБОВАНИЕ

Ранд проснулся и сделал глубокий вдох. Он выскользнул из-под одеял в своём шатре, оставив спящую Авиенду в постели, и накинул халат. Пахло сыростью.

Это невзначай напомнило ему о юности, когда он поднимался до рассвета, чтобы подоить корову, которую нужно было доить дважды в день. Закрыв глаза, Ранд вспомнил доносившийся из сарая шум, когда поднявшийся спозаранку Тэм вырезал там новые столбики для изгороди. Вспомнил прохладный воздух, вспомнил, как всовывал ноги в свои сапоги, как умывался оставленной греться у печи водой.

Утром фермер мог распахнуть дверь и взглянуть на по-прежнему юный и полный сил мир. Бодрящий морозец. Первые робкие трели птиц. Солнечные лучи, прорезавшие горизонт, словно это сам мир зевает спросонья.

Ранд подошёл и раздвинул полог шатра, кивнув Катерин — невысокой золотоволосой Деве, стоявшей на страже. И посмотрел на мир, который давно уже не был ни юным, ни полным сил. Этот мир был старым и измождённым, как странствующий торговец, прошедший пешком весь путь до Хребта Мира и обратно. На Поле Меррилора теснились шатры, от походных костров ко всё ещё тёмному утреннему небу поднимались столбы дыма.

Повсюду трудились люди. Солдаты смазывали доспехи. Кузнецы точили наконечники копий. Женщины готовили оперение для стрел. Из продовольственных фургонов людям раздавали завтрак. Людям, которые спали меньше, чем следовало. Все понимали, что это их последние мгновения перед тем, как разразится буря.

Ранд прикрыл глаза. Он чувствовал её, саму землю, словно через слабые узы Стража. Под его ногами копошились черви и личинки. В поисках питательных веществ, пусть и медленно, продолжали разрастаться корни трав. Похожие на скелеты деревья не были мертвы, ведь по их жилам струилась вода. Они лишь дремали. На дерево неподалёку слетелись синешейки. Они не запели с приходом рассвета, а сидели, сбившись в кучу, словно в поисках тепла.

Эта земля всё ещё жила. Жила, словно человек, висящий над крутым обрывом, вцепившись в его край кончиками пальцев.

Ранд открыл глаза.

— Мои писцы уже вернулись из Тира?

— Да, Ранд ал’Тор, — ответила Катерин.

— Дайте знать остальным правителям, — сказал Ранд. — Я встречусь с ними через час в центре поля — там, где я приказал оставить свободное место.

Катерин отправилась передать его приказ, оставив на страже трёх других Дев. Ранд отпустил полог, повернулся и вздрогнул, обнаружив посреди шатра Авиенду, стоявшую в чём мать родила.

— К тебе очень трудно подкрасться, Ранд ал’Тор, — сообщила она с улыбкой. — Узы дают тебе слишком большое преимущество. Мне приходится двигаться очень медленно, словно ящерице в полночь, чтобы обмануть твои чувства.

— Свет, Авиенда! Для чего тебе вообще понадобилось подкрадываться ко мне?

— Вот для чего, — ответила она и, метнувшись к нему, рывком притянула к себе и, прижавшись к нему всем телом, поцеловала в губы.

Он расслабился, наслаждаясь поцелуем.

— Неудивительно, — пробормотал он, чуть оторвавшись от её губ, — что сейчас, когда не надо бояться отморозить себе что-нибудь, всё намного приятнее.

Авиенда отстранилась.

— Ты не должен упоминать о том случае, Ранд ал’Тор.

— Но…

— Мой тох уплачен, и теперь я первая сестра Илэйн. Не напоминай мне о забытом позоре.

О позоре? С чего бы ей стыдиться тех событий, когда буквально только что… Ранд покачал головой. Он слышал дыхание земли, за пол-лиги чувствовал жучка на листе, но айильцев всё же не понимал. А может быть, не мог понять только женщин.

А тут и то, и другое вместе.

Авиенда нерешительно остановилась перед стоявшей в шатре бочкой свежей воды.

— Полагаю, на ванну у нас нет времени.

— О, теперь тебе нравится принимать ванну?

— Я смирилась с этим, как с частью моей жизни, — ответила Авиенда. — Если я собираюсь жить в мокрых землях, то мне придётся перенять некоторые мокроземские обычаи. Если они не глупые. — Судя по её тону, большая их часть как раз таковой и была.

— Что-то не так? — спросил Ранд, шагнув к девушке.

— Не так?

— Тебя что-то беспокоит, Авиенда. Я вижу это в тебе, чувствую это.

Она одарила его неодобрительным взглядом. Свет, как же она красива.

— С тобой было куда легче управляться до того, как ты заполучил эту древнюю мудрость своего прошлого воплощения, Ранд ал’Тор.

— Правда? — с улыбкой переспросил он. — Ты же ничего подобного в то время не делала.

— Это потому что я была, словно новорождённое дитя, не сталкивавшееся с безграничной способностью Ранда ал’Тора расстраивать любые планы. — Она зачерпнула ладонями воду и умыла лицо. — Всё в порядке. Если бы я только знала хоть что-то о том, что ты принесёшь с собой, я могла бы надеть белое и больше не снимать его.

Он улыбнулся и направил Силу, сплетя Воду, и струёй вытянув жидкость из бочки. Авиенда отступила на шаг, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Кажется, тебя больше не пугает мысль о способном направлять мужчине, — отметил он, нагрев воду в воздухе потоком Огня.

— Больше нечего бояться. Если бы я чувствовала себя неуютно, когда ты направляешь Силу, это было бы всё равно, что уподобиться мужчине, который отказывается забыть позор женщины после того, как тох уплачен.

Она смерила его взглядом.

— И представить себе не могу такого тупицу, — сообщил