Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

в любого, кто подойдёт слишком близко, — сказал Мельтен. — Мы надеялись добраться до стены и пройти вдоль неё до ворот, но теперь это невозможно. Невозможно, пока эти твари там наверху грозят нам смертью. Все другие пути отрезаны.

Алудра подошла к Гайбону и Дэннелу:

— Я могу поместить заряды под драконов, — тихо произнесла она. Тихо, но недостаточно твердо. — Эти заряды уничтожат оружие, но при этом могут сильно покалечить людей.

— Действуй, — совсем тихо ответил Гайбон. — То, что сделают троллоки, будет ещё хуже, а мы не можем отдать драконов в руки Тени. Поэтому они и выжидают. Их командиры надеются, что внезапная атака даст им возможность сокрушить нас и захватить оружие.

— Они двигаются! — закричал один из солдат, стоявший у драконов. — Свет, они идут!

Тёмная масса Отродий Тени бурлящим потоком двинулась по улицам. Зубы, когти, клыки, чересчур человеческие глаза. Троллоки шли со всех сторон, предвкушая добычу. Талманес с трудом сделал вдох.

Крики на стенах стали громче. «Мы окружены, — подумал Талманес. — Прижаты к стене, пойманы в ловушку. Мы…»

Прижаты к стене.

— Дэннел! — Талманес попытался перекричать шум. Капитан драконов обернулся со своей позиции, где люди с горящими лучинами в руках ждали приказа провести единственный залп.

Талманес сделал глубокий вдох, наполнивший его лёгкие огнём:

— Ты говорил мне, что можешь снести вражеское укрепление парой выстрелов.

— Конечно! — отозвался Дэннел. — Но мы ведь не войти пытаемся…

Тут он замолк.

«Свет, — подумал Талманес. — Мы все слишком устали. Мы должны были догадаться».

— Эй, вы, в середине, взвод драконов Райдена, кругом! — прокричал он. — Остальные, держать позиции и стрелять в приближающихся троллоков! Бегом, бегом, бегом!

Дракониры тут же бросились выполнять приказ. Под скрип колёс Райден и его люди стали поспешно разворачивать драконов. Остальные по очереди начали обстреливать выходящие на площадь улицы. От оглушающих выстрелов горожане кричали, закрывая уши руками. Казалось, наступил конец света. Сотни, тысячи троллоков превращались в лужи крови, когда среди них взрывались драконьи яйца. Площадь наполнилась белым дымом, струившимся из стволов драконов.

Стоявшие в тылу беженцы, уже перепуганные увиденным до смерти, завопили ещё сильнее, когда Райден повернул оружие в их сторону. Многие в страхе попадали на землю, освобождая путь. Путь к городской стене, кишевшей троллоками. Драконы Райдена были обращены в противоположную сторону от стрелявших по троллокам, будучи выстроены дугой, они образовывали подобие чаши. Таким образом, все трубы были направлены на одну и ту же часть стены.

— Дайте мне эту треклятую лучину! — прокричал Талманес, протянув руку. Один из дракониров подчинился и передал ему зажигательную палочку с красным тлеющим концом. Талманес оттолкнулся от Мельтена, полный решимости хотя бы немного простоять без чьей-либо помощи.

К нему подошёл Гайбон. Его голос звучал приглушённо для напряжённого слуха Талманеса:

— Эти стены простояли сотни лет. Мой бедный город. Мой бедный, бедный город.

— Теперь это уже не твой город, — ответил Талманес. Он поднял зажигательную палочку высоко над головой, словно бросая вызов толпившимся на стене троллокам. Позади пылал Кэймлин. — Теперь он их.

Талманес резко опустил палочку, оставив в воздухе красный след. За его сигналом последовал рёв драконьего огня, разнёсшийся эхом по всей площади.

Троллоки, а, скорее, их части, взлетели на воздух. Стена под ними взорвалась, словно кто-то на бегу пнул сложенные в кучу детские кубики. Талманес пошатнулся, в глазах у него стало темнеть, но он успел увидеть, как стена обвалилась наружу. Когда он упал, теряя сознание, ему показалось, что от его падения задрожала земля.

Глава 1

ВЕТЕР ДУЛ НА ВОСТОК

Вращается Колесо Времени, Эпохи приходят и уходят, оставляя воспоминания, которые становятся легендой. Легенды тают, превращаясь в миф, и даже миф оказывается давно забыт, когда Эпоха, что породила его, приходит вновь. В одну Эпоху, называемую некоторыми Третьей, Эпоху, которая ещё грядёт, Эпоху, давно минувшую, над Горами Тумана поднялся ветер. Этот ветер не был началом. Нет начала и конца оборотам Колеса Времени. И всё же он стал началом.

Ветер дул на восток, спускаясь с величественных гор к пустынным холмам. Он полетел через место, известное как Западный Лес, где некогда в изобилии росли сосны и кожелист, но теперь остался лишь густой спутанный подлесок да изредка возвышающиеся над ним дубы. Они казались поражёнными какой-то болезнью — кора клочьями отваливалась от стволов, ветви поникли. Все до единой сосны сбросили свои иголки, точно коричневым покрывалом усеяв ими землю. Ни одной почки не распустилось на иссохших, напоминающих кости скелета ветвях деревьев Западного Леса.

Ветер дул на северо-восток сквозь скрипевший и трещавший под его порывами подлесок. Стояла ночь, и в чахнущей земле рылись тощие лисы в тщетных поисках живой добычи или какой-нибудь падали. Не раздавались трели перелётных птиц, и — что поразительнее всего — по всей земле смолк даже волчий вой.

Ветер вылетел из леса и понёсся через Таренский Перевоз, вернее, через то, что от него осталось. Когда-то это был неплохой, по местным меркам, городок. Мощёные булыжником улицы, возвышающиеся над фундаментами из краснокамня потемневшие теперь дома, возведённые на пороге земель, известных как Двуречье. Дым уже давно перестал куриться над пепелищем, но восстанавливать было нечего — от городка мало что осталось. Среди руин рыскали в поисках добычи одичавшие собаки. Почуяв ветер, они поднимали к небу голодные глаза.

Ветер устремился на восток и пересёк реку. Там, несмотря на поздний час, по дороге от Байрлона к Беломостью с факелами в руках брели кучки беженцев. На людей с опущенными головами и поникшими плечами было жалко смотреть. Среди них были меднокожие доманийцы, которые, судя по их истрепавшейся одежде, с весьма скудными припасами осуществили трудный переход через горы. Другие пришли и вовсе издалека: тарабонцы в грязных вуалях и с безумными глазами, фермеры из Северного Гэалдана с жёнами. Все были наслышаны о том, что в Андоре есть еда, что в Андоре жива надежда, но пока они не нашли ни того, ни другого.

Ветер летел на восток вдоль реки, текущей меж ферм без урожая, меж лугов без травы, садов без плодов, меж покинутых деревень, меж облепленных воронами деревьев, чьи ветви напоминали кости с облезшей плотью. Изредка внизу из зарослей сухой травы выглядывали измученные голодом кролики или дичь покрупнее. Надо всем этим нависали гнетущие вездесущие тучи. Временами из-за плотного покрывала облаков невозможно было отличить день от ночи.

Ветер достиг величественного Кэймлина и свернул на север, прочь от города, горящего оранжево-алым пламенем и неистово извергающего чёрный дым навстречу голодным тучам. Война подкралась к