Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

* * *

В любом другом месте этот домишко назвали бы таверной, хотя Изам ни разу не видел здесь никого, кроме женщины с тусклым взглядом, которая содержала несколько унылых комнат и готовила безвкусную еду. Сюда приходили не для отдыха. Изам сидел на жёстком табурете за сосновым столом, таким обветшавшим, что, похоже, тот состарился задолго до рождения Изама. Гость старался лишний раз не касаться столешницы, чтобы не нахватать заноз больше, чем копий у айильца.

Помятый оловянный кубок был наполнен тёмной жидкостью, но Изам не стал пить. Он сел у стены рядом с единственным окном, чтобы следить за грязной улочкой, освещённой висящими на домах ржавыми фонарями, свет которых едва разгонял вечерние сумерки. Изам позаботился, чтобы его не было видно сквозь заляпанные стекла. Он никогда не наблюдал в открытую. В Городке лучше было не привлекать внимания.

Городок — единственное название, что было у этого места, если у него вообще было название. За две с лишним тысячи лет обветшавшие развалюхи возводились и отстраивались вновь бессчётное количество раз.

Если присмотреться, это место походило на городок приличных размеров. Большая часть зданий была построена пленниками, которые частенько мало понимали в строительстве, а то и вовсе не разбирались. Те, кто присматривал за ними, были столь же невежественны. Значительная часть домов, казалось, стояла лишь потому, что с обеих сторон их подпирали соседние домишки.

По щекам и вискам Изама, тайком наблюдавшего за улицей, струился пот. Кто же за ним придёт?

Вдалеке едва различимо виднелся силуэт рассекающей ночное небо горы. Где-то в Городке, подобно биению стального сердца, лязгал металл о металл. По улице двигались мужчины, полностью укутанные в плащи с глубоко надвинутыми капюшонами и лицами, по самые глаза скрытыми за кроваво-красными вуалями.

Изам был предельно осторожен и не позволял себе задерживать на них взгляд.

Пророкотал гром. Со склонов горы в вечно серое от туч небо то и дело срывались молнии. Об этом Городке, расположенном неподалёку от долины Такан’дар у подножия Шайол Гул, знали лишь единицы. И ещё до считаных единиц доходили слухи о его существовании. Изам был бы не прочь оказаться среди пребывающих в счастливом неведении.

Мимо прошло ещё несколько человек. Красные вуали. Они всегда закрывали ими лица. Вернее, почти всегда. Если видишь одного из них с опущенной вуалью, значит, нужно его убить. Если не убьёшь ты, убьют тебя. Казалось, большинство мужчин в красных вуалях торчали на улице только затем, чтобы испепелять друг друга взглядами да, возможно, пинать попадавшихся им под ноги бесчисленных бродячих собак — одичавших, с похожими на стиральную доску боками. Те немногие женщины, что осмеливались покинуть свои дома, не поднимая глаз, жались по краям улицы. Детей видно не было, да и вряд ли бы их много отыскалось. Городок не место для детей. Изам знал это. Он здесь вырос.

Один из проходящих по улице мужчин задержался взглядом на окне, за которым сидел Изам, и остановился. Изам застыл. Самма Н’Сей, Ослепляющие Взор, всегда были вспыльчивы и преисполнены гордыни. Нет, вспыльчивы — это ещё слабо сказано. Достаточно было малейшей прихоти, чтобы поднять нож на одного из Бесталанных. Обычно жертвами становились слуги. Но то обычно.

Мужчина в красной вуали продолжил смотреть прямо на него. Изам собрал в кулак всё своё спокойствие и не стал демонстративно пялиться в ответ. Его вызвали сюда по неотложному делу, и не стоит забывать об этом, если не хочешь расстаться с жизнью. Но всё же… если этот тип сделает ещё хоть шаг в сторону таверны, Изам немедленно скользнёт в Тел’аран’риод, а отсюда даже Избранные не смогут последовать за ним.

Внезапно Самма Н’Сей отвернулся от окна и мгновение спустя быстро зашагал прочь. Изам почувствовал, как охватившее его напряжение почти улетучилось, и всё-таки здесь оно никогда не покидало его полностью. Только не в Городке. Несмотря на проведённое здесь детство, это место не было домом. Здесь обитала сама смерть.

Какое-то движение. Изам взглянул в конец улицы. В его сторону направлялся ещё один высокий мужчина — в чёрном кафтане, плаще и с открытым лицом. Поразительно, но улица опустела — Самма Н’Сей мгновенно рассыпались по другим улицам и переулкам.

Значит, явился Моридин. Изам не был свидетелем первого визита Избранного в Городок, но был наслышан о нём. Самма Н’Сей были уверены, что Моридин — один из Бесталанных, пока тот не продемонстрировал им обратное. Ограничения, сдерживавшие их, на него не действовали.

От рассказа к рассказу число погибших Самма Н’Сей менялось, но никогда не опускалось ниже дюжины. Судя по тому, что Изам видел своими глазами, этим слухам можно было верить.

Когда Моридин подошёл к таверне, на улице оставались только собаки. Но Моридин прошёл мимо. Изам следил за ним настолько пристально, насколько осмеливался. Кажется, Моридин не обратил внимания ни на таверну, где было приказано ждать Изаму, ни на него самого. Возможно, Избранного ждали другие дела, а Изама он оставил напоследок.

После того как Моридин прошёл, Изам наконец-то глотнул своего тёмного пойла. Местные звали его «пламя» — очень говорящее название. По всей видимости, эта штука была сродни какому-то напитку из Пустыни. Искажённая версия оригинала, как и всё в Городке.

Сколько ещё заставит его ждать Моридин? Изаму не нравилось здесь торчать. Это слишком напоминало о детстве. Мимо прошла служанка — женщина в обтрёпанном почти до состояния лохмотьев платье — и плюхнула на стол тарелку. За всё время они с Изамом не перемолвились ни словом.

Изам посмотрел на обед. Овощи — лук и немного перца — тонко нарезанные и сваренные. Он попробовал чуть-чуть, затем вздохнул и отодвинул тарелку. Овощи были совершенно безвкусные, словно несолёная пшёнка. И никакого мяса. На самом деле, это было даже хорошо. Изам предпочитал не есть мяса, если не видел, как забили животное, или не загнал добычу лично. Привычки родом из детства. Если ты не видел собственными глазами, как прикончили твой будущий обед, ты не можешь знать наверняка. Здесь, в Городке, если видишь мясо, это и вправду может оказаться животное, пойманное на юге, или, возможно, выращенное здесь же — корова или коза.

Но это может быть и нечто иное. Пропадали люди, проигравшиеся в пух и прах и не способные выплатить долг. И Самма Н’Сей, не сохранившие чистоту крови, частенько проваливали испытания. Их тела исчезали. Нередко к моменту погребения хоронить было нечего.

«Чтоб этому месту сгореть, — подумал Изам, почувствовав, что желудок взбунтовался. — Гореть ему…»

Кто-то вошёл в таверну. К сожалению, с этого места Изам не мог