Вольный стрелок - Александр Прозоров

— Нас показывали? — подобрался ближе Денис.

— Только посадку показали, еще самую первую, и тебя. Говорят, что неверные убегают от божьего гнева на мертвые земли. Но больше — про погибших во Франции. Они ведь там все такие молодые!

— А что вещают сами френчи?

Пристроив голову на ее коленях, Тумарин забрал пульт, «пролистал» каналы — и тут же наткнулся на Топоркова крупным планом, закрывающегося от объектива.

— Огромное возмущение в исламском мире вызвали слова русского олигарха, — надрывно вещал диктор за кадром, — о запрете мусульманам на выход в космическое пространство. Глава концерна фактически объявил войну одной из трех мировых религий. Авторитетный муфтий Ахмад Мусаил уже призвал не допустить подобного богохульства: «Недопустимо, чтобы неверные осквернили девственные миры, созданные Аллахом для жизни правоверных и расширения исламского мира». Муфтий Джабраил Ибн Бабивейх призвал мусульман мира приложить все силы для недопущения такого кощунства. Известно, что целый ряд исламских стран направил требования к правительствам Евросоюза запретить всякую деятельность агентства «Планета белой расы».

Денис не то чтобы имел что-то против своей девушки, но все же на нее покосился. Аривжа, разумеется, все почувствовала, пожала плечами, взяла пульт, вернула на «Джазиру», поймав корреспондентку на полуфразе:

— …алайзии отрицает факт направления ноты в МИД Франции или России. Представитель посольства сообщил по телефону, что ему неизвестно о призывах физического устранения сотрудников агентства «Планеты белой расы», а также напомнил, что Малайзия последовательно выступает против применения силы для разрешения международных разногласий.

Щелчок назад:

— Представители виднейших правозащитных организаций поддержали требование о запрете националистической организации «Планета белой расы» после фашистских высказываний ее руководителя и призвали запретить русскому олигарху въезд в Евросоюз.

— Топорков же ничего не говорил, — не поняла Аривжа. — Я же видела всю трансляцию от начала и до конца!

— Журналюги, — отмахнулся Тумарин. — Им всегда плевать, кто и что говорит, им нужен скандал. Чтобы люди читали, смотрели и возмущались. Плюнь — погавкают и перестанут. На пустом месте ведь все раздуто. — Он отобрал пульт и выключил панель. — Скажи-ка лучше, что ты там про свой дом упоминала?

— Не помню, я тебе говорила, что у меня мама русская? — откинувшись, по-кошачьи вытянулась Аривжа. — Она что-нибудь придумает. Предупредит, сама скажет отцу. А потом, когда он перестанет гневаться, я покаюсь. Он меня любит. Он не сможет сердиться вечно.

— Ну, так позвони ей!

— Позвоню.

— Позвони!

— Подожди, не торопи меня! — Она снова собралась в комочек. — Я не могу так, сразу. Мне нужно приготовиться. Я пока и слов нужных подобрать не успела. Не торопи! Когда будет пора, я позвоню сама. Скажи лучше, когда ты принесешь спецификации? Чтобы составить список необходимых на орбите порошков, я должна знать, какие материалы и в каких количествах использованы на станции, и оценить возможную статистику поломок.

— Ты хочешь сказать, что твой формовочный станок готов? — встрепенулся Денис.

— Наверное, — пожала она плечами. — Пока не пройдут испытания в невесомости, точно сказать нельзя. Но здесь за последние две недели не случилось ни одного сбоя в работе и не возникло ни одной жалобы на изделия. Отчет тоже готов.

— А как с послойным напылением?

— Не выходит, — покачала головой Аривжа. — Не могу добиться плотности в готовом материале. А без плотности нет прочности. И Виталий Михайлович тоже ничего посоветовать не может. Хочет посмотреть образцы.

— Никаких проблем. Топорков как раз вызывает меня в Москву для бумажных формальностей. Полетели вместе? Получишь заслуженные зачеты, помучаешь Витальку вопросами.

— Да, — коротко согласилась девушка, повертела в руках пульт, нажала одну из кнопок. Экран засветился, на нем опять появилась фотография закрывшегося от камер миллионера.

— Итак, русские предлагают всем, кто не желает исламизации, феминизации, ювенизации и прочих классических страшилок современности, переселяться в космос, подальше от гастарбайтеров, шахидов и уголовников, — тоном матерого аналитика прокомментировал снимок невидимый мужчина. — В ответ мусульмане обещают уничтожать всех смертных, кто попытается сбежать с планеты, и любого человека, помогающего в освоении космоса. Малообещающее начало для проекта, который начинался с посулов полной безопасности каждому белому человеку. Похоже, ситуация складывается так, что желающие скрыться от общественного прогресса на Венере, наоборот, первыми окажутся под прицелом террора.

— Выключи этот бред, — попросил Денис. — Кто из нормальных людей в такое поверит?

За минувшие месяцы Муллае Салех в Марселе освоился, прижился и переоделся, стараясь походить на местного. К своим французы и садились охотнее, и чаевых оставляли больше. Город он уже помнил не хуже родного Наукшота. Даже лучше: ведь дома ему не приходилось ездить так часто и много с одной окраины на другую. Впервые в жизни у Салеха в кармане постоянно находились очень большие деньги, и он даже позволил себе снять небольшую комнату недалеко от брата — хотя каждый месяц не забывал отсылать хорошие суммы семье. Теперь он уже подумывал и о том, чтобы перевезти сюда обеих жен и детей. Муллае был уверен, что голодать, как в Африке, им уже не придется. Но чтобы перевезти их, все равно нужны деньги — и он старался изо всех сил, угождая каждому клиенту и ни на что не отвлекаясь в рабочие часы.

К рассвету Салех, как обычно, подогнал такси к дому брата, набрал из крана у подвального окна воды в большую бутылку и, поливая глянцевые бока машины, быстро отер ее влажной мыльной губкой, затем полотенцем и, наконец — войлочной тряпицей с воском.

— Хорошего тебе дня, брат, — неожиданно поздоровался с ним опрятного вида араб в хорошо отпаренных брюках и светлой рубашке. — Ты Муллае Салех, таксист? Слава Аллаху, да будет благословенно его имя, я тебя застал! Мне посоветовал найти тебя Мустафа с базарной площади. Он говорит, ты свободен целыми днями.

— И тебе хорошего, светлого и доброго дня, друг, — поклонился незнакомцу Салех, следуя заветам пророка отвечать на каждое доброе приветствие еще более добрым.

— Мой день уже хорош, — кивнул араб. — Я купил новую машину. Но в магазине жадные гяуры отказались принимать старую на обмен. Теперь мне нужно перегнать ее обратно в Тулон, а я не могу ехать на двух одновременно. Сделай милость, перегони мой старый автомобиль! Я заплачу пятьдесят евро и дам денег на обратный билет на автобус.

— Поехать в Тулон стоит сто пятьдесят евро, — моментально сориентировался Муллае.

— Но ведь ты не повезешь меня на своей машине! Ты поедешь на моей. Пусть будет шестьдесят.

— Я работаю, друг. В этой стране все недовольны, когда кто-то понижает цену против других. Меньше ста я никак не могу согласиться.

— Хорошо, пусть будет сто, — кивнул незнакомец. — Но тогда обратный билет ты купишь сам. Мои машины стоят у площади, два зеленых «Фиата». Ты их узнаешь.

С трудом дождавшись брата, Муллае отдал ему ключи и побежал вниз по улице, моля Аллаха, чтобы арабу с его ста евро случайно не встретился другой, более свободный водитель. Однако удача оказалась на стороне Салеха: на площади вокруг старой часовни, на которой днем приезжие цыгане торговали свежей зеленью и овощами, он увидел две зеленые машины. Одна — совершенно новенькая, а другая — блеклая и вытертая, лет десяти.

— Ну, наконец-то! — Дверца нового авто распахнулась, и оттуда выглянул незнакомец, бросил ключи: — Поехали! Мне еще нужно успеть на работу.

— А задаток? — спросил Салех.

— Я тебе машину доверяю, о чем ты спрашиваешь?! — возмущенно вскинул руки араб. — Она не сто, она тысячу евро еще стоит, даже больше. Доедешь аккуратно, поставишь в гараж — тогда и отдам.

Муллае кивнул, спорить не стал. Можно не беспокоиться: если араб не даст денег — он не вернет ключи. Да и выглядел незнакомец вполне благопристойно.

— За мной поезжай! — крикнул он. — Я покажу дорогу.

А это было и вовсе хорошо.

Салех сел за руль уже открытой машины, завел мотор, аккуратно выжал сцепление и включил первую передачу…

Поездка по утренним, еще совершенно пустым дорогам много времени не заняла. Уже в Тулоне, повернув на одну из улиц, араб затормозил, включил аварийную сигнализацию, выскочил из машины, подбежал к Салеху:

— В подземном гараже шлагбаум больше одной машины за раз не пропускает. Ты поезжай за мной и подожди у спуска. Я новый автомобиль запаркую, потом вернусь и открою тебе ворота.

Муллае кивнул. Незнакомец вернулся обратно, свернул к белой многоэтажке, вкатился в подземный гараж. Как он и предупреждал, шлагбаум сразу опустился. Салех подъехал к самому столбику с прорезью для магнитных карт, остановился, дернул рычаг стояночного тормоза, заглушил мотор, чтобы не тревожить здешних обитателей, огляделся.