На пороге - Юрий Никитин

Она смотрела на меня исподлобья.

– Ничего не поняла! При чем тут хищение двенадцати миллионов и… ваше гребаное бессмертие?

– Объясняю на пальцах, – сказал я мирно, но с чувством ясно показываемого превосходства, нечего ей тыкать мне в глаза своим пистолетоношением и дубинкой на поясе, – бессмертие пока что недостижимо. Это ясно?

– Это известно, – буркнула она. – Дальше!

– Второе, – сказал я, – когда бессмертие будет наконец-то достигнуто, – кто его получит первым?

Она посмотрела на меня с недоумением.

– Наверное… испытуемые?.. Добровольцы? Или приговоренные к смертной казни… им все равно терять нечего!

Я поинтересовался:

– Это что, всерьез?

– Ну да… а что?

– Бессмертие, – сказал я наставительно, – это величайшее благо. Потому кто первым должен его получить? Ответы насчет президентов, миллиардеров, сироток, беженцев и прочего-прочего люда даже не рассматриваются! Первым должен стать и станет бессмертным ученый, который работает над проблемой бессмертия, что естественно. Таким образом его знания и навыки уцелеют и бессмертие для других станет доступным быстрее и дешевле. А вот вторыми будут те, кто способен заплатить за такое недешевое удовольствие. Первое коммерческое бессмертие обойдется… ну, примерно, в стоимость атомного авианосца АА класса с тысячью самолетов на палубе. Потом расценки будет снижаться, но, как всякий штучный товар, над которым работают лучшие умы мира, он очень не скоро станет по карману простому инженеру.

Она поморщилась.

– Ну и не надо. Я, к примеру, вовсе не хочу быть бессмертной.

– А еще, – добавил я, – можно объявить в массмедиа и везде-везде, что к бессмертию стремятся только трусливые. А вот вы, отважные, плевать хотели на вечную жизнь, потому жаждете прожить красиво, смело и безрассудно… Как не слышать, это же звучит громче всех.

Она посмотрела с подозрением.

– Похоже, ты считаешь этих людей… недалекими?

– Не только, – ответил я мирно, – сама знаешь басню Эзопа насчет лисы и винограда. Большинству бессмертие просто недоступно, что и так понятно. Одним из-за возраста, другим из-за недостатка финансов… Не все миллиардеры, первые годы бессмертие будет по карману только им, потом мультимиллионерам, затем простым миллионерам… А через десяток лет, если не через два, удешевится настолько, что станет доступно и рядовым гражданам. Вот они-то, понимая ситуацию, и говорят сегодня гордо, что им бессмертие и даром не нужно. Однако удешевись оно рывком и стань доступным, сразу же закричат, что быть бессмертным – это красиво, умно, отважно, изысканно и вообще правильно.

Она вздохнула, покачала головой.

– Ладно, это сложный вопрос. Что ты все к деньгам сводишь?.. Я так и не поняла, как это может быть связано с хищением двенадцати миллионов долларов?.. Что-то мне от таких ужасов есть захотелось.

Я сказал одобрительно:

– Прекрасно! Мозг начал работать!

– Что-что?

– Мозг, – повторил я раздельно. – Несмотря на то что мозг занимает два процента веса тела, он поглощает десять процентов кислорода, крови, энергии во время сна и двадцать пять, когда не спит, а просто чешется и зевает, но если напряженно думает, то этот гад потребляет почти все! Он вообще потребляет больше половины всего сжираемого человеком сахара! Загляни в вики, лауреаты нобелевских премий сжирали по килограмму шоколада в день!.. По килограмму и больше. Мозг не только жрет четверть всей еды, но выбирает лучшее, а остальному организму, например мускулам, сойдет и говно какое-нибудь…

– Но-но, – сказала она сердито, – не увлекайся гиперболами. Или метафорами?..

Я засмеялся, хотя может показаться немножко странно, но в стрессовых ситуациях всех нас тянет поесть. Нормальных, у кого с психикой в порядке. При еде высвобождаются эндорфины, «гормоны счастья», человек сразу веселеет и чувствует себя лучше.

Женщины в стрессовых ситуациях спешат съесть пирожное или тортик, мужчины предпочитают большой кусок жареного мяса.

Ингрид в этом правильном смысле тоже мужчина: мы заехали в ближайшее кафе и довольно дружно и слаженно заказали по двойному и хорошо прожаренному бифштексу.

Довольная непривередливыми клиентами официантка ушла на кухню, Ингрид взглянула на меня пытливо.

– Что такой задумчивый?.. И взгляд такой загадочный?

– Что-то упускаем, – пробормотал я.

– Что?

– Если бы знал… Так, ощущение.

Она отмахнулась.

– Ты же не бабка старая, нечего к ощущениям прислушиваться. А то еще сны начнешь в соцсетях рассказывать!..

– Ты права, – согласился я. – С этим стоит шагнуть на первую ступеньку вниз, а дальше потащит само.

Официантка принесла по блюдцу с травкой, салатики, чтобы разжечь аппетит, ну прям не обойдемся без травок… хотя, с другой стороны, витамины, микроэлементы…

– А жизнь идет, – пробормотал я, – кто-то миллионы ворует, а в мире тем временем…

Она сказала отстраненным голосом:

– В Эритрее вспыхнула война, по Афинам нанесен ракетно-бомбовый удар, Гелетти забил свой сотый гол, в лесах Белоруссии упал золотой метеорит весом в семь тонн, а в Евросоюз прибыл стомиллионный мигрант из Африки, теперь там анклав Нигерии добивается независимости и создания своего королевства между Францией и Германией…

Я скривился.

– Откуда знаешь? У тебя в ушах радиоприемник?

Она улыбнулась.

– На стене за твоей спиной большой экран с новостями. Ты ешь, ешь салатики, ботаник.

– Бред, – сказал я брезгливо. – Какие это новости? Новости, это что открыто, создано, изобретено в хай-теке, биологии, медицине… А за события с войнами и концертами когда-то будет стыдно ныне смотрящим, будто вообще за футболом наблюдали больше двух секунд.

– Тогда люди перестанут быть людьми! – сказала она высокопарно.

– Скорее бы, – ответил я со вздохом.

Она посмотрела в негодовании, но я абсолютно серьезен, видно же, что в самом деле жду этого дня не с ужасом, а с надеждой и радостью.

– Сумасшедший, – выдохнула она. – Куда мир движется… подумать страшно.

– Точно, – подтвердил я с удовольствием.

– А вы все, – добавила она, – яйцеголовые, самый страшный народ. Чудовище на чудовище. Вы уже не люди!

– Мыслями да, – согласился я с гордостью. – И даже чувствами. Скорее бы всобачить те изменения в себя, что так ждем! Я ни одного дня ждать не буду. Как только, так сразу.

Она поморщилась, подвигала бровями, они у нее классные, но возразить то ли нечего, то ли не захотела спорить в незнакомой для себя области, тем более что со стороны кухни показалась официантка с большим подносом в руках.

Я помог ей переставить на столешницу тарелку с громадным бифштексом для Ингрид, вызвав кислую гримаску на ее лице, видимо, задел ее суфражизм, потому она кивнула официантке, а мне буркнула почти с неприязнью:

– Давай вернемся к хищению. Если это новое слово в воровской технике, то в чем его особенности?

– К примеру, – сказал я, – некто начинает готовиться заранее. Он хочет потратить деньги на самое главное в жизни. Что самое главное? Вовсе не яхты и не покупка самого дорогого футбольного клуба, как думают люди бедные, недалекие и… сама знаешь, кто. К чему эти яхты, если все равно умрет? Лучше быть последним нищим, чем мертвым миллиардером!.. И миллиардеры это обычно хорошо и очень отчетливо понимают. В отличие от бедняка, у которого яхт и самолетов нет.

Она некоторое время смотрела, как я отрезаю от куска мяса, истекающего сладким соком, аккуратные ломтики и отправляю в пасть, фыркнула.

– Да ну?

– У нищего есть шанс стать миллиардером, – напомнил я невнятным голосом, трудно жевать очень лакомое и говорить прописные истины, – а у мертвого нет. Тем более если у нищего в запасе вечность. Потому если предположить, что некто украл деньги, чтобы воспользоваться ими через несколько лет…

Она задумалась, свой бифштекс начала резать медленно и красиво, почти леди, если бы не эти мускулы, вскинула на меня взгляд пытливых глаз.

– А не сам ты это все провернул?

– Ну вот, – ответил я, – опять за рыбу гроши. К твоему сведению, миссис Мускул, если тебе нужна голая, как Коминтерн, правда, то я должен склеить ласты, как ты уже навела справки, в течение двух ближайших месяцев. Если повезет. А то и раньше. Так что мне и триллион долларов без надобности.

Она кивнула.

– Но что-то мне говорит, ты пошел на поправку?

– Берем этот вариант, – ответил я, не опровергая и не подтверждая, – я выздоровел, но… тогда и без денег получу бессмертие в числе первых! Да-да, и по возрасту, и потому, что я в группе тех, кто его разрабатывает. Сперва мы, группа создающих, отшлифовывающих и проверяющих перед выпуском на рынок, потом миллиардеры. Так что меня можешь вычеркнуть. Но если хочешь терять время, давай, вперед с музыкой! Или без музыки.

Она кивнула.

– Хорошо, временно вычеркиваю. Только в какую-то преступную группировку тебя надо все-таки внести. У тебя вид такой. Неспокойный. Я же вижу, тебе не сидится. То ли воровать миллионы, то ли убивать направо и налево… Словом, выглядишь настоящим ученым-практиком. Да и нож держишь, как Франкенштейн.