Дары ледяного неба - Проскурин Геннадьевич

– Ты куда направился?! – рявкнул Дейкстра. – Я велел проводить меня к Сантьяге! Понял, дурень?

Дурень остановился, присел, поджав все восемь рук в почтительном поклоне, и сказал:

– Я веду тебя прямо к Сантьяге, почтенный мудрец Дейкстра. Сантьяга сейчас на горячей пустоши, он осматривает странный огонь.

– Тогда оставайся здесь, – повелел Дейкстра. – Если ты солгал мне, я вернусь и разорву тебя на восемь кусков.

Произнеся эти слова, Дейкстра оттолкнулся от земли и заработал мантией, ловя подходящее течение. Вскоре он убедился, что травоед не солгал, на краю горячей пустоши действительно стояли какие-то травоеды и среди них был Сантьяга.

– Здравствуй, Дейкстра! – поприветствовал мудреца Сантьяга, когда тот приблизился. – А я как раз хотел с тобой посоветоваться. Ты случайно не знаешь, что это за веревка вон там в небо уходит?

Дейкстра проследил взглядом направление указанное Сантьягой, и обнаружил, что небесный червь, оказывается, опускался на землю не строго вертикально, а изогнулся у самого дна, подхваченный придонным течением, и сейчас Дейкстра быстро приближается к этому изгибу. Мудрец быстро развернулся к червю клювом и растопырил руки и мантию, тормозя движение. Травоеды, выстроившиеся вокруг Сантьяги в полукольцо, засмеялись, и их смех показался Дейкстре издевательским. Однако он не стал обращать внимание на это обстоятельство, а завис в воде над Сантьягой и обратился к нему, глядя сверху вниз:

– Сантьяга! Мне нужно поговорить с тобой наедине. Пойдем.

Сантьяга ответил не сразу, некоторое время он задумчиво разглядывал рыцаря-мудреца, а затем сказал:

– Говори здесь. Мне нечего скрывать от товарищей.

Товарищи-травоеды радостно заулыбались. Дейкстра пригляделся к ним и заметил, что трое из них держат одну руку под мантией.

– Ты обнаглел, Сантьяга, – сказал Дейкстра. – И зря ты думаешь, что это сойдет тебе с рук. Оскорбляя рыцарей, ты оскорбляешь весь образ человеческой жизни, нарушаешь заветы Джа беспредельно циничным образом. Одумайся, Сантьяга! Я знаю, ты веришь, что небесное оружие защитит тебя от рыцарского гнева, но не искушай судьбу! Вчера я собственной антенной видел, как Роланд изрубил в мелкие веревки сразу пятерых великанов!

Маска спокойного безразличия впервые спала с лица Сантьяги, теперь он выглядел ошеломленным.

– Великаны? – переспросил он. – Появились великаны? Так вот по какому поводу вы вчера пировали!

– Да, на вчерашней охоте рыцари сразились с целым племенем великанов, – подтвердил Дейкстра. – Великаны посчитали нас легкой добычей, но Роланд разъяснил им, что к чему. Ты зря думаешь, Сантьяга, что камни с усиками делают вас сильнее великанов. Я пришел сюда один и без оружия, потому что считаю тебя достаточно умным, чтобы понять, когда можно проявлять упорство, а когда нельзя. Но если я в тебе ошибся, я уплыву, и тогда сюда приплывет Роланд, и в руке его будет меч неимоверной остроты.

– Подожди, Дейкстра, – сказал Сантьяга. – То, что ты говоришь, очень важно и интересно, но сейчас у нас есть другое дело, намного более важная.

– У вас нет более важных дел! – рявкнул Дейкстра. – Одумайся, Сантьяга! Отныне тебя может спасти только одно: вы, травоеды, бросите все свои травоедские дела и отправитесь на устричные поля собирать пленку. А потом вы доставите урожай в пещеру, и ты лично извинишься перед Дуайтом в подобающих случаю выражениях. И тогда я постараюсь уговорить Дуайта, чтобы он отменил свой приказ сдать в общее хранилище все упавшие с неба предметы, которыми вы, травоеды, беззаконно пользуетесь.

– Твои слова очень интересны и в целом разумны, – сказал Сантьяга. – Тебя не зря называют мудрецом. Однако появилась другая проблема, и она касается не только травоедов, но и всех людей вообще. Опустись на землю и встань рядом со мной, ты сам все поймешь.

Сантьяга вдруг улыбнулся и добавил:

– Ну, или встань не рядом, а в стороне, если боишься моих товарищей.

– Ну все! – воскликнул Дейкстра. – Мое терпение истощилось! Я уплываю, и дальше с тобой будет говорить Роланд!

Внезапно Сантьяга изменился в лице, подпрыгнул и устремился к Дейкстре, двигая мантией довольно ловко для травоеда. Его товарищи бестолково засуетились внизу, они явно боялись за своего предводителя, но еще сильнее они боялись не совладать с течением и оказаться в жерле вулкана или, скорее, в огненном факеле, вздымающемся там, где небесный червь уткнулся в землю.

– Не уплывай, Дейкстра, пожалуйста, – сказал Сантьяга, и умоляющие интонации в его голосе странно контрастировали с тем высокомерием, которое он только что демонстрировал. – Все очень плохо, нам всем грозит беда, и рядом с ней все обиды ничего не стоят. Вулкан пробуждается.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Дейкстра. – В каком смысле пробуждается? Он и не спал никогда.

– Эта штука, – Сантьяга указал на огненного червя, – прожгла верхний слой земли и уходит все глубже и глубже. Она наполняет земные недра новым огнем, и от этого естественный подземный огонь возбуждается все сильнее. Вулкан ведет себя так, как будто раньше его здесь не было, а теперь он собрался вылупиться. Опустись на землю, Дейкстра, ты сам почувствуешь, как земля дрожит под руками! С каждым часом ее дрожь усиливается, а огненный жар расходится все дальше, и это нельзя объяснить обычным нагреванием. Земля скоро взорвется, Дейкстра! Мы все погибнем!

– Гм, – сказал Дейкстра. – Только не вздумай потом говорить, что я выполнял твои приказы.

Сантьяга нервно хихикнул. Дейкстра перевернулся вниз головой и двумя толчками мантии направил тело к земле. Перевернулся обратно, мягко приземлился на широко расставленные руки, прислушался к ощущениям и понял, что Сантьяга говорит правду.

4

Роланд выплыл из пещеры, сладко потянулся, растопырив все восемь рук на всю длину, и сказал, подражая Джа:

– Это хорошо.

Будь Роланд подростком или юношей, за такие слова он немедленно получил бы подзатыльник, потому что глумливо подражать создателю вселенной недопустимо. Но Роланд считал, что герою позволено много такого, что не дозволяется обычным людям.

А потом взгляд Роланда наткнулся на нечто несуразное. Приглядевшись внимательнее, Роланд понял, что на горячей пустоши из земли бьет в воду огненный факел, окруженный россыпью пузырей, которые красиво поднимаются и вливаются в восходящий поток из основного жерла вулкана. Основное жерло, кстати, извергает горячую воду сильнее обычного.

– Я был прав, – сказал Роланд. – Огненный червь достиг земли, и ничего ужасного не случилось. Дейкстра зря боялся.

Закончив произносить эти слова, Роланд оправился в нисходящий поток, посмотрел вниз и воскликнул:

– Однако, как много я вчера съел!

Затем Роланд направил свой путь в верхние воды, чтобы размяться и сбросить с тела и мозга сонное оцепенение, но тут его внимание привлек Дуайт, сидящий на том самом уступе скалы, на котором, по преданию, в древние времена любил сидеть Джа. Лицо короля было печально.

– Привет тебе, брат мой! – провозгласил Роланд, приблизившись. – Почему ты невесел? Что случилось?

– Много всего случилось, – ответил Дуайт. – Я принял решение отдать королевское семя леди Джейн, а королевское звание – тебе.

Роланд не поверил собственной антенне.

– Что-что? – переспросил он. – Брат мой, похоже, вчерашнее мясо не пошло тебе по кайфу! А может, ты слишком долго любовался чудесными узорами и они съели тебе мозг? Что за ерунду ты говоришь, Дуайт! Расправь антенну, оглянись вокруг, гляди – мир прекрасен! Все хорошо, брат! Откуда взялась твоя тоска?

– Мир прекрасен, а я – нет, – печально произнес Дуайт. – Я должен кое в чем признаться, брат. Я трус.

Роланд рассмеялся и воскликнул:

– Эка невидаль! Я тоже трус, ну и что? Знаешь, как я вчера перетрусил, когда сражался с великанами? Чуть не обгадился прямо в бою! Но я же не собираюсь из-за этого обрывать свой жизненный путь!

– Я боюсь травоедов, – сказал Дуайт.

Роланд выжидающе уставился на брата, ожидая продолжения шутки.

– Это не шутка, – сказал Дуайт. – Травоед Сантьяга угрожал мне и оскорблял меня, а я испугался. Я не достоин называться королем, и я начал сомневаться, что достоин передать семя потомкам.

– У тебя началось раздвоение личности, брат? – догадался Роланд.

Дуайт внезапно рассвирепел.

– Ну как ты не понимаешь! – воскликнул он. – Сантьяга угрожал мне и оскорблял меня, а я не ответил на оскорбления и поддался угрозам, потому что он угрожал мне небесным камнем, ну, тем, с усиками.

И в этот момент до Роланда наконец-то дошло.

– Ах он, червь, – негромко проговорил Роланд.

В его голосе не было угрожающих интонаций, но если бы ничтожный травоед Сантьяга, возомнивший себя невесть кем, видел лицо Роланда, когда тот произносил эти слова, то Сантьяга, несомненно, оставил бы все высокомерные мысли и пал в позу покорности. И начал бы смиренно молить о милости передать семя потомкам перед тем, как рыцарские руки разорвут его мерзкое тело на восемь частей. Хотя нет, Сантьяга – довольно большой травоед, на восемь частей одним движением его даже Роланду не разорвать.