Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Фейли, его прекрасная Фейли, была заперта в тихой деревушке? Он всегда утверждал, что был лишь простым кузнецом. Но была ли Фейли женой кузнеца? "Я никогда не заставлю тебя делать что-либо, Фейли",-произнес он, держа ее лицо в ладонях. Он всегда чувствовал себя неуклюжим, касаясь ее шелковых щек своими толстыми, натруженными пальцами.

"Я пошла, если бы ты действительно хотел этого", ответила она. Это было странно. Он ожидал от неё привычной колкости по поводу его неуклюжего языка. "Но этого ли ты хочешь на самом деле?"

"Я не знаю, чего хочу", сказал он откровенно. Нет, он не хотел тянуть Фэйли в деревню. "Возможно... жизнь кузнеца где-нибудь в городе".

"Если ты так желаешь", повторила она. "то Двуречье осталось бы без лорда и они нашли бы кого-нибудь еще".

"Нет. Они не нуждаются в лорде. Именно поэтому я должен сделать так, чтобы они прекратили считать меня одним из них."

"И ты думаешь, что они разочаруются в этой идее быстро?" спросила Фейли. Она пахла удивлённо."После того, как они видели, что все остальные делают это? После того, как подлизывались к тому дураку Люку? После того, как приняли всех тех людей с равнины Алмот, которые привыкли к лордам?"

Что будут делать двуреченцы, если он перестанет быть их лордом.

В данный момент времени он знал, что Фэйли была права. Конечно, они выбрали бы кого-то, кто сделает эту работу лучше чем я,- он думал. Возможно Мастер ал`Вир

Но мог ли Перрин быть в этом уверенным? Такие люди, как мастер ал'Вир или Тарн могут и ухудшить положение. Могло ли кончиться тем, что они выберут кого-нибудь вроде старика Кенна Буйе? Будет ли у них из кого выбирать? Если Перрен уступит, не сможет ли некто заявивший о своем знатном происхождении захватить власть?

Хватит быть дураком, Перрин Айбара,- думал он. - Почти любой был бы лучше тебя.

Однако, мысль о ком-то еще забравшем себе власть, о ком-то ставшем лордом наполняла его беспокойством. И неожиданной печалью.

"А сейчас", сказала Фейли, "прерви свои размышления. У меня большие планы на этот вечер." Она трижды громко хлопнула в ладоши, и внизу началось движение. Скоро, слуги наполнили склон. Перрин признал в них людей, которых она выделила из числа беженцев, группа столь же лояльная к ней, как Ча Фэйли.

Они несли полотно, которое они распростёрли на земле. Потом укрыли это одеялом. И что было тем, что он учуял под ним ? Ветчина?

"Что это, Фэйли?"- спросил он.

"Сначала," сказала она, "Я думала, что ты готовишь что-то особенное на наш шанна'хар. Я начала беспокоиться, потому что ты не говорил ничего об этом, и я решила спросить. Кажется, что вы не празднуете это в Двуречье, хотя это странно."

"Шанна'хар?" спросил Перрин, расчёсывая её волосы.

"На ближайшей неделе,"- сказала Фейли,-"будет год, как мы женаты. Это наш первый шанна'хар, наше празднование годовщины." Она сложила руки, наблюдая как слуги раскладывали блюда на скатерти. "В Салдэйе, шанна'хар празднуетя каждый год в начале лета. Это праздник, отмечающий еще один год вместе; еще один прожитый год в паре, где ни муж ни жена не были убиты троллоками. Молодым парам велено наслаждаться своим первым шанна'хар как человеку, впервые пробующему изысканное блюдо. Ведь брак будет для нас в новинку лишь раз." Слуги выложили все блюда и несколько стеклянных бокалов со свечами. Фейли отпустила слуг с улыбкой и помахала. Они ушли вниз по склону холма. Очевидно, Фейли пыталась придать ужину романтический вид. Скатерьть, покрытая вышивкой, вероятно была из запасов Шайдо. На серебрянных тарелках и блюдцах лежала еда, кусок жаренного окорока с каперсами наверху. Было даже вино. Фейли подошла ближе. "Я знаю, что в этот год произошло многое, что не стоило бы вспоминать. Майден, Пророк, эта ужасная зима. Но если все это является платой за то, чтобы быть с тобой, Перрин, тогда я согласна пережить все это еще много раз."

"Если бы все было в порядке, у нас был бы месяц, чтобы дарить друг другу подарки в знак нашей любви, чтобы отпраздновать наше первое лето в качестве мужа и жены. Я сомневаюсь, что у нас есть право на этот беззаботный месяц, но мы можем провести вместе этот вечер."

"Не знаю, могу ли я, Фейли,"-ответил Перрин. "Белоплащники, Свет! Последняя битва почти началась. Последняя Битва, Фейли! Как я могу праздновать, когда мои люди под угрозой казни и весь мир может быть разрушен?"

"Если весь мир идет к разрушению",-произнесла Фейли,-"разве это не время, когда каждый должен ценить то, что имеет? Пока все это не исчезло?"

Перрин колебался. Она положила руку на его руки, ее прикосновение было таким нежным. Она не подняла голоса. Хотела ли она, чтобы он кричал? Так трудно понять, когда она хочет спорить, а когда нет. Возможно Илайас мог дать ему совет.

"Пожалуйста," сказала она мягко. "Попробуй отдохнуть хотя бы этим вечером. Для меня."

"Хорошо," ответил он, кладя свои руки на её.

Она привела его к одеялу, и они сели рядом перед множеством серебряных блюд. Фэйли зажгла больше свеч из тех, которые были в запасе у слуг. Ночь была холодна — облака, казалось, вобрали в себя всю летнюю теплоту. "Почему мы делаем это на природе?"сказал Перрин. "А не в нашей палатке?

"Я спросила Тэма, как празднуют шанна'хар в Двуречье", сказала она. "И, как и боялась, узнала, что вы не отмечаете его. Это и в правду несколько странно, ты понимаешь — нам надо ввести эту традицию, как только все это закончится. Как бы то ни было, Тэм сказал, что они с женой делали нечто похожее. Раз в год, они готовили обед настолько изысканный, насколько могли себе позволить, и шли в незнакомое место в лесу. Они ужинали там и проводили весь день вдвоем." Она прижалась к нему. "Наша свадьба прошла в обычаях Двуречья, поэтому я решила, что сегодняшний день также должен пройти по-двуреченски.

Он улыбнулся. Несмотря на недавние возражения, его напряжение спало. Еда хорошо пахла, и его желудок заурчал, подсказывая Фэйли подняться, чтобы взять его тарелку и передать ему.

Он устроился получше. Хотя он пытался сохранить приличные манеры, еда была превосходной, и сегодня был долгий день. Он заметил, что со свирепостью вгрызается в ветчину, хотя старается не закапать раукрашенное одеяло.

Фэйли ела медленнее обычного, запах развлечения смешивался с ароматом ее мыла

"Что?" спросил Перрин, вытирая рот. Она была освещена только светом свечей, солнце уже полностью зашло. "Так