Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Да ну? – сказала Аделорна. – И как ты этого избежала, Феране? Избрав Восседающей себя?

Глаза Феране расширились от ярости. Сердить эту женщину – плохая идея.

— Все мы делали ошибки, – быстро вмешалась Джесси. – Во многом выбранные нами сёстры были случайными. Нам хотелось иметь Совет, который бы делал в точности то, что мы скажем, но вместо этого получили кучу вздорных соплячек с раздутым самомнением, слишком незрелых, чтобы влиять на более сдержанные умы.

Аделорна и Феране подчеркнуто не смотрели друг на друга.

— Но проблема остается нерешенной, – напомнила Суана. – Нам нужна Амерлин. Исцеление – во что бы то ни стало – должно начаться незамедлительно.

Серанха покачала головой:

— Если честно, я не могу назвать ни одной женщины, которую бы поддержало достаточное число Восседающих…

— Я могу, – тихо произнесла Аделорна. – Её несколько раз сегодня упоминали на Совете. Вы знаете, о ком я говорю. Она молода, и её обстоятельства необычны, но в настоящий момент всё необычно.

— Не уверена, – хмуро ответила Суана. – Верно, о ней упоминали – но те, чьим мотивам я не доверяю.

— Саэрин, кажется, полностью ею очарована, – признала Джесси.

— Она слишком молода, – сказала Серанха. – Разве мы только что не упрекали себя за то, что выбрали недостаточно опытных Восседающих?

— Да, она молода, – отметила Феране, – но вы должны признать, у нее есть некий… дар. Не думаю, что кроме нее в Башне кто-то противостоял Элайде так эффективно, как это делала она. Да еще и в подобном положении!

— Вы все слышали отчет о её действиях во время нападения, – сказала Аделорна. – Я могу подтвердить, что это правда. Я была с ней почти всё время.

Джесси вздрогнула. Она не сообразила, что во время боя Аделорна была на двадцать втором этаже.

— Наверняка кое-что из рассказанного преувеличено.

Аделорна решительно покачала головой.

— Нет. Это не так. Звучит невероятно… но это… что ж, так все и было. Всё это.

— Все послушницы едва ли не поклоняются ей, – сказала Феране. – Если Восседающие не поддержат кого-то из другой Айя, как насчёт женщины, которая никогда не выбирала Айя? Женщины, имеющей некоторый – пусть и неправомерный – опыт именно в обсуждаемой нами должности?

Джесси поняла, что кивает. Но каким образом юная мятежница заслужила такое уважение у Феране и Аделорны?

— Я не уверена, – сказала Суана. – Мне это кажется еще одним поспешным решением.

— Разве не ты говорила, что мы должны исцелить Башню любой ценой? – спросила Аделорна. – Ты и правда полагаешь, что есть лучший способ вернуть мятежниц обратно? – Она повернулась к Серанхе. – Какой лучший способ успокоить обиженную сторону? Разве не уступками и признанием их правоты?

— А это мысль, – признала Суана. Она скривилась и одним глотком допила чай. – Свет, она права, Серанха. Мы должны это сделать.

Серая обвела всех взглядом:

— Вы же не настолько наивны, чтобы предполагать, будто эта женщина позволит держать себя на коротком поводке? Я не поддержу эту затею, если мы просто пытаемся создать новую марионетку. Тот план провалился. С треском.

— Сомневаюсь, что мы снова окажемся в подобной ситуации, – с легкой улыбкой возразила Феране. – Она не из тех… кто позволяет себя запугать. Только посмотрите, как она справилась с ограничениями Элайды.

— Да, – к собственному удивлению произнесла Джесси. – Сёстры, если мы пойдем на это, то нашей мечте править из тени придет конец. К худу ли, к добру ли, мы возведем сильную Амерлин.

— Я «за», – сказала Аделорна. – Думаю, что это великолепная идея. Упущено слишком много времени.

Одна за другой, остальные согласились.

* * *

Суан неподвижно стояла под ветвями небольшого дуба. Дерево росло посреди лагеря, и его тень стала любимым местом для обедающих Принятых и послушниц. Сейчас здесь не было ни одной из них. На этот раз Сёстры приняли на удивление разумное решение, загрузив их работой, чтобы те не толпились возле шатра, где заседал Совет.

Поэтому она в одиночестве наблюдала, как Шириам задернула полог большого шатра. Теперь, когда вернулась Эгвейн, Шириам могла присутствовать на Совете. Суан легко определила, когда свили страж от подслушивания, Запечатав собрание Пламенем и защитив от любопытных ушей.

На плечо опустилась рука. Суан не подскочила, поскольку заранее почувствовала приближение Брина. Генерал подобрался незаметно, хотя в этом и не было никакой необходимости. Из него получится прекрасный Страж.

Брин встал рядом, не убирая уютно лежавшую на её плече руку, и она позволила себе роскошь сделать маленький шажок поближе к нему. Приятно было чувствовать его рядом, высокого и надежного. Все равно, что знать: несмотря на штормовое небо и бушующее море, корпус твоей лодки просмолен, а парус изготовлен из самой лучшей парусины.

— Как думаешь, что она им скажет? – тихо спросил Брин.

— Если честно, не имею понятия. Полагаю, она может потребовать, чтобы меня усмирили.

— Сомневаюсь, – ответил Брин. – Она не мстительна. Кроме того, она знает, что ты сделала то, что считала своим долгом. Для её же блага.

Суан скривилась:

— Никто не любит, когда ему не повинуются, и меньше всех это нравится Амерлин. Я заплачу за прошлую ночь, Брин. Пусть, не публично, тут ты прав, но, боюсь, доверие девочки я потеряла.

— Оно того стоило?

— Да, – ответила Суан. – Она не осознавала, насколько близка эта шайка была к тому, чтобы от нее улизнуть. И мы не знали, была ли она в безопасности в Башне во время нападения. Если меня чему и научило пребывание в Белой Башне, так это тому, что есть время для собраний и планирования, а есть время для действий. Нельзя вечно ждать определённости.

Она сумела через узы почувствовать улыбку Брина. Свет, как же хорошо снова иметь Стража. Она даже не подозревала, насколько ей не хватало этого уютного клубка чувств на задворках сознания. Этой надежности. Мужчины мыслили иначе, чем женщины, и вещи, которые ей казались сложными и загадочными, Брину виделись простыми и понятными. Прими решение и иди дальше. В ходе его мыслей была некая полезная ясность. Он вовсе не был простаком – просто менее склонен сожалеть о принятых решениях.

— А как насчет другой цены? – добавил Брин.

Она чувствовала его сомнения, беспокойство. Суан повернулась к нему и улыбнулась в изумлении:

— Ты болван, Гарет Брин.

Он насупился.

— То, что я связала тебя узами,