Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

И все же, личная встреча с Возрожденным Драконом? Ей нужно встретиться с ним, она уже запланировала это. Но не лучше ли будет предстать перед Возрожденным Драконом в полной силе, когда его армии побеждены, а Белая Башня повержена? Ей нужно очень осторожно доставить его к Хрустальному Трону, осознающим, что он обязан признать ее власть.

И все же… в Шончан – восстание… а ее позиции в Алтаре только начали стабилизироваться… Возможно, немного времени на обдумывание – немного времени вздохнуть посвободнее и защитить то, что уже есть – стоит отложенной атаки на Белую Башню.

— Генерал Галган, отправьте ракена нашим войскам на Равнину Алмот и в восточную Алтару, – сказала она твердо. – Скажите им удерживать наши завоевания, но избегать столкновений с Возрожденным Драконом. И ответьте на его просьбу о встрече. Дочь Девяти Лун встретится с ним.

Генерал Галган поклонился, кивая.

В мир нужно привнести порядок. И если для этого ей придется слегка принизить взор и встретиться с Возрожденным Драконом, то так и будет.

Странно, но она опять хотела, чтобы Мэтрим оказался рядом. Она могла бы использовать его знания о Ранде ал’Торе для подготовки к встрече. «Держись, странный мужчина, – подумала она, посмотрев через балкон на север. – И не закапывайся в неприятности глубже, чем сможешь выбраться. Теперь ты Принц Воронов. Так и поступай в соответствии с титулом».

«Где бы ты ни был».

Глава 20

На разбитой дороге

— Женщины, – выпалил Мэт, направляя Типуна по пыльной, неезженой дороге, – сродни мулам, – он наморщил лоб. – Погоди-ка. Нет! Скорее – козам. Женщины сродни козам! Хотя каждая, проклятье, считает себя лошадью, да притом еще и настоящей скаковой кобылой. Понимаешь, Талманес?

— Очень поэтично, Мэт, – ответил Талманес, набивая трубку табаком.

Мэт щелкнул поводьями, и Типун поплелся дальше. Вдоль каменистой дороги вытянулись ряды высоких треххвойных сосен. Им повезло, что они наткнулись на эту древнюю дорогу – ее, наверное, мостили еще до Разлома. Она совсем заросла, камни во многих местах растрескались, а некоторых, довольно протяженных кусков дороги, ну… что ж, их просто не было

Сосновая поросль – миниатюрные копии возвышающихся над ними родителей – пробилась не только по обочине, но и прямо между камней. Дорога была неровной, хоть и широкой, что было неплохо. За Мэтом следовало семь тысяч человек, все конные. С тех пор, как Туон отправили обратно в Эбу Дар, они уже почти целую неделю не слезали с седел.

— Женщину невозможно в чем-то убедить, – продолжил Мэт, глядя вперед. – Спорить с ней, ну… словно, играть с друзьями в кости. Только женщине нет никакого дела до проклятых правил игры. Парень, тот постарается тебя надуть… но сделает это по-честному. Воспользуется утяжеленными костями, так, что ты подумаешь, что проиграл случайно. И если ты достаточно глуп, чтобы не заметить подвох, возможно, он отберет у тебя все деньги заслуженно. И это правильно.

А женщина? Она сядет за ту же игру, будет улыбаться и делать вид, что собирается играть. А когда черед дойдет до нее, она бросит пару собственных костей, пустых со всех шести сторон. На всех гранях «пусто», без единого очка. Она взглянет на результат, а потом посмотрит на тебя и скажет: «Вот видишь, я выиграла».

Тебе останется только чесать репу, глядя на проклятые кости. И вот ты таращишься то на нее, то на кости. «Послушай, но на этих костях нет ни единого очка», – попытаешься ты ей возразить.

«Нет, есть», – не соглашается она, – «на обеих костях выпало по единице».

Ты говоришь: «Ровно столько нужно для выигрыша».

«Какое совпадение», – ответит она, собирая твои деньги. А ты остаешься сидеть, ломая голову над тем, что же стряслось. И тут до тебя доходит. Пара единиц вовсе не выигрышный бросок! Потому что у тебя-то была шестерка! А значит, ей требовалось выбросить пару двоек! Ты лихорадочно начинаешь ей объяснять то, что ты только что заметил. И знаешь, что она сделает?

— Понятия не имею, Мэт, – ответил Талманес, сжимая в зубах трубку, из чашки которой поднимался легкий дымок.

— Она возьмет да и потрет пустые грани костей, – ответил Мэт. – И с абсолютно честным лицом заявит: «Извини, тут на кости было пятнышко. Ясно, что на самом деле выпали двойки!» И она в это верит. Проклятье! Она в это верит!

— Невероятно, – сказал Талманес.

— Но это еще не конец!

— Я так и думал, Мэт.

— Она заберет все твои деньги, – Мэт жестикулировал одной рукой, второй удерживая ашандарей поперек седла. – И каждая женщина в комнате подойдет и поздравит ее с удачным броском! И чем больше ты возмущаешься, тем больше проклятых женщин станет с тобой спорить. Тебя моментально задавят количеством, и каждая будет тебе доказывать, как ясно видно двойки на костях, и что нужно перестать вести себя подобно капризному ребенку. Каждой проклятой бабе будет очевидно, что выпали двойки! И даже та чопорная, которая с рождения терпеть не может твою женщину – может, из-за того, что ее бабка украла у бабки той, другой, рецепт любимого пирога, когда они обе были девчонками – даже она будет против тебя.

— Они и в самом деле бесчестные создания, – ровным тоном откликнулся Талманес. Он редко улыбался.

— Когда они закончат, – скорее для себя продолжал Мэт, – ты останешься без гроша в кармане, с целым списком поручений и указаний, что тебе носить и как одеваться, и с жуткой головной болью. И вот ты сидишь, уставившись в стол, и думаешь, только для того чтобы сохранить рассудок: а вдруг там и вправду были двойки? Вот что, я тебе скажу, означает спорить с женщиной.

— А ты это делал. И долго.

— Смеешься надо мной, да?

— С какой стати, Мэт? – ответил кайриэнец. – Ты же знаешь – я никогда такого не сделаю.

— Плохо, – пробормотал Мэт, подозрительно покосившись в его сторону. – Я не прочь посмеяться, – он оглянулся через плечо. – Ванин! На какую еще прыщавую задницу Темного нас занесло?

Толстый бывший конокрад встрепенулся. Он двигался сразу следом за Мэтом. У него была развернута и прилажена к доске карта, так, что он мог читать ее в седле. Он провел, уставившись в проклятую штуковину, добрую половину утра!