День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Выбор непрост, — усмехнулся Реджинальд Бейкерс, сам пребывавший в некоторой растерянности. — Или лишиться уважения, или заплатить жизнями лучших людей страны. Если отступим, нас перестанут бояться, если проявим твердость, прольется много крови.

— Генерал, а что сейчас мы можем противопоставить японской группировке на Сахалине? — Джозеф Мердок, кажется, не обратив внимания на реплику главы АНБ, взглянул на Форстера.

Председатель Комитета начальников штабов ответил без раздумий, помня все наизусть, словно прилежный ученик на экзамене.

— Под Владивостоком в полной готовности находится Третья экспедиционная дивизия Морской пехоты генерала Флетчера, сорок восемь тысяч моряков при поддержке полутора сотен боевых самолетов. Часть морпехов придется оставить для прикрытия границы с Китаем, но в любом случае наше превосходство над противником будет бесспорным. А с востока к островам приближается авианосная ударная группа во главе с «Джоном Стеннисом». Это еще полсотни самолетов и около двухсот крылатых ракет «Томагавк» кораблей эскорта. В случае необходимости можем двинуть следом еще и «Рональд Рейган», он в полной готовности стоит на рейде Сан-Диего вместе и может снятьс с якоря в течение часа. Кроме того, к Курилам уже направлены три ударные подлодки класса «Лос-Анджелес», также вооруженные «Томагавками». Уже сейчас мы превосходим противника по всем параметрам, и японцы это знают. Если вы отдадите приказ, контроль над островами будет возвращен в течение тридцати шести часов, господин президент!

Джозеф Мердок задумался. История повторялась. Снова, словно фигуры на шахматной доске перед началом партии, занимали свои позиции войска. По половине земного шара передвигались дивизии и эскадры, готовящиеся нанести удар. Но если в прошлый раз все было ожидаемо, теперь все произошло внезапно, и решиться, вот так сразу отдать приказ, было сложно. В прочем, сейчас и противник оказался далеко не столько сильным, и все же это была война.

— Какой ценой? Сколько американцев, мужчин и женщин, расстанутся с жизнями за эти тридцать шесть часов? Сколько детей станут сиротами, сколько жен овдовеют?

— Потери не будут казаться столь тяжелыми, если победа достанется нам, — пожал плечами Натан Бейл. — Жертв все равно не избежать, такова война. Но, возможно, войны удастся избежать. Нужна демонстрация силы, японцы должны понять, что им не победить. Мы сильнее, и в Токио знают это. Если проявим решимость, японцы уступят, им тоже не нужна война, они не захотят проливать кровь. Самурайский дух, кодекс бусидо — все это осталось в седой древности, нынешняя Япония иная.

— А если не уступят? Нынешнюю Америку тоже многие считают иной, не готовой на жертвы, привыкшей к сытости, — фыркнул президент Мердок.

— Мы уже доказали, что это не так, господин президент, — возразил генерал Форстер. — Мы готовы и умеем воевать, и весь мир уже смог увидеть это! Если проявим твердость, все поверят в нашу готовность идти до конца!

— Хорошо, в таком случае будем придерживаться прежней линии, — решил президент. Немного успокоившись, он опустился в свое кресло, уперев локти в столешницу. — Продолжим накапливать силы, после чего предъявим Токио ультиматум. Им все равно не тягаться с нами, и сами японцы это понимают, конечно. Если же будут упрямиться, тогда, наверное, пустим в ход «Томагавки». Мы все равно добьемся своего, господа! А что сейчас происходить в России? С нашими парнями, надеюсь, все в порядке?

Президент вновь взглянул на Форстера, и тот немедленно ответил:

— Все десантники вернулись на базу, генерал Костас, командующий Сто первой, лично прибыл на русскую военную базу, чтобы забрать наших парней.

— Черт возьми, эти русские зарвались! — воскликнул Сайерс. — Взять в плен американских солдат! Это уже слишком!

— Несколько десантников были убиты в столкновении с русской полицией, — добавил Дональд Форстер. — Кто первым открыл огонь, неизвестно. В конечном счете, потери списали на террористов, и инцидент можно считать исчерпанным на данный момент.

— Исчерпанным?! — Президент Мердок вновь буквально взорвался, вскакивая с места. — Девятнадцать наших парней вернулись из этого рейда, упакованными в пластик! За полчаса потеряли три вертолета, причем ничего не известно о пилоте одного из сбитых «Апачей»! Какого черта вообще генерал Костас решил провести эту операцию?! Пентагон не давал санкцию, насколько мне известно! Поправьте меня, Дональд, если это не так!

— Это была инициатива Костаса, — согласно кивнул председатель ОКНШ. — На нем и вся ответственность. Но я понимаю генерала — его дивизия несет потери почти каждый день, в засадах, на минах, вот он и решил нанести ответный удар, достав террористов на их территории. Вернее, попытался это сделать. Альберт Костас — настоящий патриот и опытный командир.

— Он отправил на бойню своих солдат, без разведки, без прикрытия! Девятнадцать убитых за одну ночь, раненых вдвое больше! Устроили «День рейнджера», черт возьми! А русская полиция берет в плен наших отступающих, да что там, бегущих десантников! Кстати, что там с ракетами, которыми сбили наши вертолеты?

— ПЗРК китайского производства, — доложил Натан Бейл. — Их становится все больше у террористов. Люди из ЦРУ, работающие в России, делают все необходимое, чтобы перекрыть каналы поставки. Пока без особого успеха, господин президент.

— Китайские ракеты, китайские винтовки, китайские мины! Китай вооружает наших врагов, а мы им не в силах помешать! Что, черт возьми, происходит?! Бейл, перед тем, как я отдал приказ на проведение операции «Доблестный удар», вы меня уверяли, что русские не окажут серьезного сопротивления! Но за пять месяцев, прошедших с капитуляции русских, наши потери стабильно высоки. Американские солдаты гибнут каждый день — умирают в засадах, подрываются на фугасах, горят в вертолетах, сбитых зенитными ракетами! Как и когда мы сможем остановить это? И сколько, черт возьми, нам еще потребуется гробов, прежде, чем русских удастся усмирить?

Джозеф Мердок шумно дышал, сжимая в гневе кулаки. Лидер мощнейшей державы мира чувствовал себя беспомощным. Он не мог отдать приказ своей армии, потому что для этого не было ни малейшего повода, да и объявлять войну второй по силе державе было слишком неразумно.

— Думаю, господин Крамер сможет вам сказать больше, — усмехнулся Бейл. — Его люди работают в России, он владеет ситуацией.

— Кажется, уже никто ничем не владеет! Нас рвут со всех сторон! Китайцы, японцы, сами русские со своим двуличием! И даже бомбить некого, одних слишком опасно, других нельзя без причины, а на кого-то просто жаль тратить бомбы!