Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я убрала руку от языка лошади.

— Это моя лошадь, — сказала я, оправдываясь, и мне не понравилось, как это прозвучало. Лицо мальчика помрачнело.

— Ага. Я уже догадался. Вы леди Би.

Пришла моя очередь нахмуриться.

— Я Би, — ответила я. — И все.

Мгновение он с опаской смотрел на меня.

— А я Пер. Я грум Кляксы, ухаживаю и выгуливаю её.

— Клякса, — повторила я. Я даже не знала имя своей лошади. Мне почему-то стало стыдно.

— Ага. Глупое имечко, да?

Я кивнула в ответ.

— Так называют любую пятнистую лошадь. Кто её обозвал так?

Он пожал плечами.

— Никто её не называл, — он почесал голову, и на плечи посыпалась солома. Он даже не заметил этого. — Её привели сюда без имени, мы просто звали её пятнистой, а потом привыкли звать Кляксой.

Наверное, это я виновата. Думаю, отец ждал, когда я приду сюда, познакомлюсь с ней и дам ей имя. А я не пришла. Я слишком боялась больших лошадей, боялась представить, что случится, если она не захочет чувствовать меня на своей спине.

— Пер — тоже странное имя.

Он бросил на меня косой взгляд.

— Персеверанс[156], мисс. Это длинновато, чтобы кричать, поэтому просто Пер, — он посмотрел на меня и вдруг признался: — но когда-нибудь я стану Таллестманом. Моего деда звали Тальман, а когда мой отец вырос выше него, его стали звать Талеман[157]. И до сих пор так зовут, — он выпрямился. — Пока я не дорос, но, думаю, когда догоню отца, стану Таллестманом, а не Персеверансом.

Он сжал губы и задумался об этом. Открытость его стала мостиком, и мальчик ждал, когда я перейду по этому мостику. Настала моя очередь что-то сказать.

— Ты давно заботишься о ней?

— Года два уж.

Я отвернулась от него к лошади.

— Как бы ты назвал её? — я кое-что придумала. Он даст ей имя.

— Я бы назвал её Присс[158]. Она бывает очень капризна. Не любит, когда у неё грязные копыта. А седло её должно лежать так, чтобы коврик был гладким и нигде не смялся. Очень придирчива к таким мелочам.

— Присс, — повторила я, и серые уши насторожились. Она понимала, что это означает. — Хорошее имя. Гораздо лучше Кляксы.

— Точно, — легко согласился он. Потом снова почесал голову, а затем нахмурился и пальцами выбрал из волос солому. — Вы хотите, чтобы я приготовил её?

Я не знаю, как ездить на лошади. Я боюсь лошадей. Я даже не знаю, как сесть на лошадь.

— Да, пожалуйста, — сказал я, не представляя, зачем.

Я сидела на краю её стойла и смотрела, как он работает. Он двигался быстро, но продуманно, и казалось, Присс знает заранее, что он собирается сделать. Когда он положил ей седло на спину, до меня донесся его запах. Лошадь, промасленная кожа, старый пот. Я постаралась успокоить нервную дрожь, бегущую по спине. Я смогу сделать это. Присс такая кроткая. Вот она стоит под седлом и осторожно берет в рот уздечку и удила.

Когда он открыл дверь, чтобы вывести её, я спустилась на землю. И посмотрела на неё. Такая высокая.

— Возле конюшен есть подставка, чтобы садиться на лошадь. Здесь. Идите рядом со мной, а не позади неё.

— Она может лягнуть? — спросила я со страхом.

— Ей будет приятно видеть вас, — ответил он, и я решила, что он прав.

Вскарабкаться на подставку мне было сложно, но и потом, когда я выпрямилась, её спина оказалась слишком высоко. Я посмотрела на небо.

— Похоже, будет дождь.

— Неа. До вечера не соберется, — наши взгляды встретились. — Вас подсадить?

Мне удалось твердо кивнуть.

Он забрался на подставку рядом со мной.

— Я подниму вас, а вы закидывайте ногу ей на спину, — распорядился он.

Он помедлил, затем положил руки на мою талию. Он поднял меня, и я почти разозлилась на легкость, с которой он проделал это. Но я забросила ногу на лошадь, и ему удалось усадить меня в седло. Когда Присс пошевелилась подо мной, у меня перехватило дыхание. Она повернула голову, с любопытством рассматривая меня.

— Она привыкла ко мне, — извинился за неё Пер. — Вы намного легче. Наверное, она не может поверить, что кто-то вообще есть в седле.

Я закусила губу и ничего не сказала.

— Вы дотянетесь до стремян? — спросил он.

В его голосе не было ни ехидства, ни насмешки над моим ростом. Я подергала ногой. Он взял меня за лодыжку и помог попасть в стремя.

— Слишком длинное, — решил он. — Дайте мне поправить. Поднимите ногу.

Я подняла, глядя меж ушей лошади, пока он что-то делал с одним стременем, а затем с другим.

— Попробуйте сейчас, — сказал он мне, и когда я ощутила арку стремени на ноге, я вдруг почувствовала себя спокойнее.

Он откашлялся.

— Возьмите вожжи, — распорядился он.

Я взяла и вдруг поняла, как я одинока и как все это далеко от безопасности. Сейчас я была во власти Присс. Если бы она захотела побежать, сбросить и растоптать меня, ей ничто бы не помешало. Пер снова заговорил.

— Сейчас я поведу её. Держите вожжи, но не пытайтесь управлять ею. Просто сидите в седле и чувствуйте, как она движется. И выпрямите спину. На лошади надо сидеть прямо.

И это было все, что мы сделали в тот первый день. Я сидела на Присс, а Пер вел её. Он говорил мало.

— Спина прямая.

— Большие пальцы в поводья.

— Дайте ей ощутить вас.

Это прошло не быстро, но и не долго. Я помню момент, когда, наконец, расслабилась и выдохнула застрявший в легких воздух.

— Вот и все, — сказал он, и это правда было все.

Он не помог мне спуститься с неё, просто подвел её обратно к поставке и ждал. После того как я сползла с лошади, Пер сказал:

— Лучше завтра сапоги наденьте.

— Да, — сказала я. Не поблагодарила его. Не было чувства, будто он что-то сделал специально для меня. Это было что-то, что мы трое сделали вместе.

— Завтра, — повторила я и тихо, незаметно вышла из конюшни.

Обдумывая все это, я пошла в свое убежище. Мне хотелось побыть в одиночестве, подумать и проверить свое любимое место. Теперь я ходила туда не через кабинет отца, а использовала потайную дверь в кладовой. Я до сих пор боялась крыс,