Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

«Как я вижу, рассказы о собранных тобой дичках – правда», – произнесла Духара. – «Что ж, очень жаль. Вы двое, оставьте нас. Я желаю переговорить с Илэйн наедине. Если у вас достанет мудрости, вечером вы покинете это место, разойдетесь в разные стороны и скажете остальным вам подобным сделать то же самое. Белая Башня не одобряет сборища дичков. А как известно, когда Башня что-либо не одобряет, даже правители трепещут на своих тронах». – Ни Сумеко, ни Алис не пошевелились. Как ни удивительно, Алис даже выгнула бровь.

«Они могут остаться», – холодно промолвила Илэйн. С Силой внутри себя ей удалось сдержать эмоции. Они застыли в ледяном гневе. – «Они – желанные гости здесь. С другой стороны, ты… Элайда пыталась похитить меня, Духара. Похитить! Ты можешь уходить».

«Скверный прием, Илэйн, тогда как я явилась во дворец сразу же после прибытия. К тому же после столь мучительной поездки, что даже описывать ее было бы невыносимо. Андор всегда поддерживал с Башней добрые отношения. Башня желает, чтобы они такими и оставались. Ты уверена, что хочешь, чтобы эти дички услышали все, о чем я буду с тобой разговаривать? Очень хорошо. Если ты настаиваешь». – Скользнув к одному из резных буфетов, она сморщила нос при виде серебряного кувшина с козьим молоком и плеснула в свой кубок темного вина, прежде чем устроиться на стуле напротив Илэйн. Дени дернулась, будто собираясь стащить ее оттуда, но Илэйн покачала головой. Сестра-доманийка игнорировала женщин из Родни, словно их вообще не существовало. – «Женщина, одурманившая тебя, Илэйн, была наказана. Ее выпороли прямо перед собственной лавкой, и за этим наблюдала вся деревня», – ожидая ответа Илэйн, Духара отпила вино.

Та молчала. Она прекрасно знала, что Ронде Макуру выпороли не за то, что та опоила ее тем мерзким чаем, а за то, что опоила неудачно. Однако если Илэйн расскажет об этом, Духара захочет узнать, откуда ей это известно, что может вывести на то, что должно оставаться в тайне.

Молчание затягивалось, наконец, Духара продолжила: – «Ты должна знать о том, что Белая Башня желает, чтобы ты взошла на Львиный Трон. Чтобы довести начатое до конца, Элайда направила меня сюда, чтобы я заняла место твоей советницы».

К своей досаде, Илэйн рассмеялась. Элайда отправила к ней советницу? Это было нелепо! – «У меня уже есть Айз Седай, которые советуют мне, когда я в этом нуждаюсь, Духара. Ты должна знать, что я – не сторонница Элайды. Я не приняла бы даже пару чулок от этой женщины».

«Твои так называемые советницы – мятежницы, дитя», – ворчливо произнесла Духара, с сильным отвращением при слове «мятежницы». Она взмахнула серебряным кубком с вином. – «Почему, как ты думаешь, против тебя выступило так много Домов, и так много держатся в стороне? Несомненно, им известно, что в действительности у тебя нет поддержки Белой Башни. Со мной в качестве твоей советницы положение вещей изменится. Я вполне способна возложить на твою голову корону в течение недели. Самое большее, через месяц или два».

Илэйн спокойно встретила пристальный взгляд Красной. Ей хотелось сжать кулаки, однако усилием воли она удержала руки на коленях. – «Даже если это и так, я тебе отказываю. Со дня на день я ожидаю известия о свержении Элайды. Белая Башня вновь станет едина, и тогда никто не посмеет утверждать, будто я испытываю недостаток в ее поддержке».

Духара мгновение изучала свое вино, а ее лицо было безмятежной маской Айз Седай. – «Этот путь окажется для тебя не самым гладким», – произнесла она, словно Илэйн ничего не говорила. – «Мне кажется, ты не захочешь, чтобы эту часть нашего разговора слышали дички. И эта охранница. Неужели ей кажется, будто я собираюсь напасть на тебя? Не важно. Как только корона будет твердо лежать на твоей голове, ты должна будешь назначить регента, потому что затем тебе надлежит вернуться в Белую Башню, окончить обучение и, наконец, пройти испытание на шаль. Ты можешь не бояться, что тебя высекут за побег. Элайда признает, что Суан Санчей приказала тебе покинуть Башню. Другое дело – твои попытки выдать себя за Айз Седай. За это тебе придется заплатить слезами», – Сумеко и Алис зашевелились, и Духара вновь обратила на них внимание. – «Ах, вы не знали, что Илэйн – на самом деле всего лишь Принятая?»

Илэйн вскочила и сверху вниз уставилась на Духару. Обычно тот, кто остается сидеть, имеет преимущество перед стоящим, однако она добавила твердости в свой взгляд и голос. Ей хотелось отхлестать эту женщину по лицу! – «Я была возвышена до Айз Седай Эгвейн ал’Вир в тот же день, когда ее саму возвысили до Амерлин. Я избрала Зеленую Айя и была принята. Не смей больше никогда говорить, что я – не Айз Седай, Духара. Чтоб мне сгореть, если я потерплю такое!»

Рот Духары с крепко сжатыми губами казался глубокой раной. «Подумай и ты увидишь свое реальное положение», – наконец произнесла она. – «Крепко подумай, Илэйн. Даже слепой увидит, как сильно ты нуждаешься во мне и благословении Белой Башни. Мы поговорим позднее. Пускай кто-то покажет мне мои комнаты. Я уже готова отправляться отдыхать».

«Тебе придется поискать комнату в гостинице, Духара. Каждую кровать в этом дворце уже занимают по три или четыре человека». – Будь даже дюжина кроватей свободна, она бы не предложила Духаре ни одной. Повернувшись к ней спиной, она подошла к камину и остановилась, грея руки. Позолоченные часы с маятником на покрытой резьбой мраморной каминной доске прозвонили три раза. Возможно, до рассвета осталось столько же времени. – «Дени, распорядись, чтобы кто-нибудь проводил Духару до ворот».

«Тебе не удастся так легко отделаться от меня, дитя. Никому не удается отделаться от Белой Башни. Подумай, и ты увидишь, что я – твоя единственная надежда». – Шелк зашуршал о шелк, пока она покидала комнату, и дверь, щелкнув, захлопнулась за ней. Было весьма вероятно, что Духара принесет одни неприятности, пытаясь доказать свою необходимость, однако каждой проблеме – свое время.

«Ей удалось посеять сомнения в ваших умах?» – спросила Илэйн, отворачиваясь от огня.

«Никаких», – ответила Сумеко. – «Вандене и остальные принимают вас как Айз Седай, значит, так оно и есть». – Ее голос был полон твердой уверенности, однако у нее имелись причины хотеть в это верить.