Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

воду просыпавшуюся щепотку крупинок, так как не мог терпеть, что они пропадают в пустую. Крупинки какое-то время плыли по поверхности, вбирая в себя воду. Он надеялся, что им достаточно далеко плыть до города, пока они достигнут городской цистерны. В противном случае они осядут в самом акведуке. Но в конечном счете в цистерне все равно получиться чай из вилочника. Остается надеятся, что Свету будет угодно сделать его достаточно крепким. При удаче он сможет вывести из строя и алгай’д’сисвай. Его целью были способные направлять Хранительницы Мудрости, но он согласен на любые преимущества, которые может заполучить. Пусть Свету будет угодно, чтобы чай не стал слишком сильным скоро. Если это случиться, и Хранительницы Мудрости слишком быстро станут валиться с ног, то они могут найти причину прежде, чем он будет готов. Но теперь все, что ему оставалось делать, это следовать дальше по плану, словно он все точно рассчитал. А так же молиться.

Как раз когда в канал был опустошен второй мешок, по склону забрались его спутники. Первой оказалась Сеонид, женщина маленького роста, придерживавшая свои раздвоенные юбки для верховой езды, чтобы не испачкать их в грязи. Переместив взгляд от Дев Копья к ней, Мишима незаметно сделал один из этих жестов для отражения зла. Странно, что они верят, что это сработает. Глазея на нее, солдаты выстроились в линию с мешками, переминаясь с ноги на ногу и по большей части выкатив глаза. Шончан не просто было сотрудничать с Айз Седай. Ее Стражи Фурен и Терил следовали за ним по пятам, не выпуская из рук рукояти мечей. Они тоже беспокоились о своих новых союзниках. Один из них был темнокожим с сединой в черных кудрях, второй светлым и юным с лихо подкрученными усами, но оба были похожи словно две горошины из одного стручка – высокие, худые и твердые. Немного позади шел Роваир Кирклин, лысеющий мужчина отнюдь не могучего сложения с мрачным выражением на лице. Он не любил оставлять Масури без присмотра. У всех троих за спиной были котомки с провизией, и пропитанные жиром накидки на плечах. Долговязый солдат оставил свои мешки возле открытого люка, а жилистая женщина в это время отправилась вниз по склону за новыми. Телеги были набиты ими до верха.

«Запомни», – сказал Перрин, обращаясь к Сеонид. – «опаснее всего будет перебраться из городской цистерны в крепость. Вам нужно будет воспользоваться галерей стражи на стене, а в городе в это время могут находиться Шайдо», – Элис была не очень уверена в этом вопросе. С другой стороны хребта быстро приближался звук раскатов грома. – «Возможно, скоро начнется дождь, он поможет вам скрыться».

«Спасибо», – сказала она холодно. Ее лицо, скрытое тенями, оставалось невозмутимой маской Айз Седай, но в ее запахе чувствовалось негодование. – «Я не знала бы, что мне делать, если бы ты мне не сказал». – В следующее мгновение выражение ее лица смягчилось, и она накрыла своей рукой его руку. – «Я знаю, что ты беспокоишься из-за нее. Мы сделаем все, что возможно». – Ее голос не стал теплее – так было всегда – но уже не так холоден как ранее, и в ее запахе была слышна симпатия.

Терил поднял ее на край акведука – весь покрытый как Мишима шрамами Шончанин, который как раз в этот момент опустошал свой мешок с корнем вилочника, чуть не выронил его в люк. Она поморщилась немного прежде чем спустить внутрь ноги и опуститься вниз с тихим вздохом. Должно быть вода холодная. Пригнув голову она направилась в сторону Майдена. Фурен полез вслед за ней, потом Терил, последним ушел Роваир. Им пришлось идти сильно согнувшись, чтобы не упереться головой в потолок акведука.

Прежде чем лезть внутрь, Илайас похлопал Перрина по плечу. – «Нужно было подстричь бороду до твоей длины, чтобы не намочить», сказал он, пристально посмотрев в воду. Его седая борода развевалась на ветру по его груди. Сзади до пояса свисали собранные в хвост волосы, связанные кожаным шнуром. У него тоже при себе имелась котомка с едой и непромокаемая накидка. – «Гм, холодная ванна помогает мужчине удержать свои мысли от неприятностей».

«А я думал, что она тебе нужна для того, чтобы не думать о женщинах», – произнес Перин. Он не был настроен шутить, но не ожидал, что кто-то еще будет настроен столь же мрачно, как и он.

Илайас рассмеялся. – «А кто же еще может навлечь неприятности на голову мужчины?» – Он исчез внутри, и его сменил Талланвор.

Перрин ухватил его за рукав темного кафтана. – «Никакого геройства, запомни», – ему пришлось дважды подумать, прежде чем разрешить мужчине участвовать.

«Никакого геройства, милорд», – согласился Талланвор. Впервые за долгое время он выглядел сгорающим от нетерпения. В его запахе чувствовалось рвение. Но в нем так же ощущалась и осторожность. Это было единственной причиной, почему он решил не оставлять парня в лагере. – «Я не стану рисковать жизнью Майгдин. И Леди Фэйли. Просто я хочу как можно быстрее ее увидеть».

Перрин кивнул и отпустил его. Он понимал парня. Часть его сердца рвалась внутрь акведука. Хотела как можно быстрее увидеть Фэйли. Но всякая работа должна быть сделана должным образом, а перед ним стояли другие задачи. Кроме того, если он окажется внутри Майдена, то у него не было уверенности, что сможет удержаться и не броситься немедленно на его поиски. Он, конечно, не мог почувствовать собственный запах, но он сомневался, что в нем присутствовала осторожность. С громким скрипом мельницы снова повернулись навстречу ветру, который снова поменял направление. По крайней мере, на этой высоте он никогда не прекращался. Потому что прекращение подачи воды в город было бы катастрофой.

Теперь на хребте скопилась целая толпа людей. Двадцать человек из отряда Фэйли ждали своей очереди лезть в акведук – все, кто были, кроме двоих все еще шпионивших за Масимой. Женщины были одеты в мужскую одежду и брюки, волосы были собраны в хвосты на затылке, в попытке подражать Айильцам, хотя ни один Айил не станет носить меч, как это делали они. За ними в очередь выстроились полсотни двуреченцев с алебардами и луками без тетивы, которая была спрятана по карманам. У каждого из них за спиной вместе с котомкой с провизией было по три полных колчана стрел. Все в лагере вызвались идти добровольцами, и у Перрина было из кого выбирать. Он думал, не удвоить ли