Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

старших женщин? Она сама изучила новый способ, но он настолько сильно отличался от старого, что вновь изученные плетения не всегда получались, а у нее к этому не было особого таланта. Такого, как к старому способу.

«И почему послушницам разрешается в этом практиковаться, Тиана?»

Тиана вспыхнула, как она и надеялась. Такие плетения слишком сложны для послушниц, уже не упоминая об опасностях, которые влекут за собой ошибки. Неправильно выполненное Исцеление убивает также хорошо, как и лечит. И направлявшую, и пациента. – «Я не могу запретить им наблюдать за Исцелением, Романда», – сказала она оправдываясь, сделав руками движение, будто поправляя шаль, которой на ней не было.– «Всегда хватает переломов, или дураков, ухитрившихся пораниться слишком сильно, уж не упоминая о всех болезнях, с которыми нам приходиться сталкиваться в последнее время. Большинству женщин достаточно один раз увидеть плетение, чтобы запомнить его». – Внезапно, краска вернулась на ее побелевшие щеки. Справившись с лицом, она взяла себя в руки, и из ее голоса исчезли защитные нотки. – «В любом случае, Романда, думаю, я не должна напоминать тебе, что все послушницы и Принятые находятся в моем ведении. Так как я – Наставница Послушниц. Я решаю, что они должны изучать и когда. Часть этих женщин могли бы пройти испытание на Принятую уже сейчас, всего после нескольких месяцев обучения. По крайней мере, они уже достаточно сильны. И если я считаю, что им не стоит без толку работать руками, то я вправе им это разрешить».

«Кажется, тебе надо бежать, вдруг у Шарины есть еще какие-то указания для тебя?», – холодно ответила Романда.

С малиновыми пятнами на щеках, Тиана развернулась и бросилась прочь, не сказав ни слова. Не совсем непростительная грубость, но на грани. Даже прямой, как стальной прут, спиной она излучала негодование, а шаги были очень быстрыми. Хорошо, Романда готова признать, что сама была близка к грубости. Но на то были причины.

Пытаясь выбросить Наставницу Послушниц из головы, она снова направилась к шатру, но вынуждена была сдержать себя, чтобы не бежать так же быстро, как Тиана. Шарина. И несколько других старших женщин. Должна ли она пересмотреть свою позицию? Нет. Конечно, нет. Ни в коем случае нельзя было позволять, чтобы их имена были вписаны в книгу послушниц во главе списка. Однако их имена уже были там, и, кажется, они освоили это изумительное новое Исцеление. Ох, это очень запутанный клубок. Ей не хотелось думать об этом. Не сейчас.

Шатер стоял в сердце лагеря. Его обильно украшенные стены из тяжелой парусины были окружены тротуаром шириной в три раза больше, чем в любом другом месте. Высоко подняв свои юбки от грязи, она быстро пошла к нему напрямую. Романда и не думала спешить, лишь пыталась поскорее выбраться из грязи. Если так, то Аэлмаре придется только вычистить ее обувь. И ее нижние юбки, подумала она, опуская подол, скрывая для приличия свои лодыжки.

Созыв заседания Совета всегда привлекал сестер, надеющихся узнать новости об Эгвейн, и добрые полсотни или даже больше уже собрались вокруг шатра вместе со своими Стражами, или стояли внутри, почти там, где должны были находиться Восседающие. Даже здесь, большинство было окутано сиянием Силы. Как будто они были в опасности в окружении других Айз Седай. Ей сильно захотелось по пути в шатер надрать им всем уши. Конечно, это было невозможно. Даже если оставить в стороне обычай, чего она делать не собиралась, кресло в Совете не позволяло подобные выходки.

Шириам, с узким голубым палантином Хранительницы Летописей на плечах, оставалась вне толпы, частично из-за того, что вокруг нее было свободное место. Другие сестры опасались смотреть на нее, а тем более приближаться к ней. Огненно-рыжая женщина смущала большинство из сестер, являясь на каждый созыв Совета. Закон был предельно ясен. Любая сестра могла присутствовать на заседании Совета, если оно не было закрытым, но Амерлин не могла войти в Совет Башни без объявления Хранительницы. А Хранительница не могла присутствовать без Амерлин. Как обычно, зеленые глаза Шириам были непроницаемы, но сегодня она неприлично беспокойно переминалась с ноги на ногу, словно послушница, вызванная в кабинет Наставницы. По крайней мере, ее не окружало сияние сайдар, и ее Стража не было видно поблизости.

Прежде чем ступить в шатер, Романда обернулась через плечо и вздохнула. Огромная масса черных туч за Горой Дракона исчезла. Не уплыла вдаль, а просто полностью исчезла. Похоже, будет очередная волна паники среди конюхов, рабочих и женщин-служанок. Удивительно, но послушницы воспринимали происходящее более спокойно. Возможно, они получали разъяснения от Сестер, но и тут она чувствовала руку Шарины. Что же ей делать с этой женщиной?

Внутри находились восемнадцать ящиков, покрытых раскрашенной в цвета шести находившихся в лагере Айя тканью. Ящики служили основаниями для расставленных в два ряда разной высоты полированных скамеек, разделенных коврами, которые сходились к ящику, украшенному полосками всех семи цветов. Эгвейн поступила очень мудро, настояв на сохранении красного цвета, несмотря на серьезные возражения оппозиции. Если Элайда пыталась отделить все Айя друг от друга, то Эгвейн наоборот, сталась собрать их вместе, включая Красную. Поперек полированной скамейки, стоящей на центральном помосте, лежал семицветный палантин Амерлин. Никто не признался, что положил его туда. Однако никто и не пытался его убрать. Романда не была уверена, символизирует ли он присутствие Эгвейн ал’Вир, Престола Амерлин или наоборот, напоминает о ее отсутствии и пленении. Окончательный выбор оставался, несомненно, на усмотрение сестер.

Она была не единственной Восседающей, потратившей свое время, чтобы откликнуться на призыв Лилейн. Конечно же, здесь была Делана, плюхнувшаяся на свою скамью и потиравшая кончик носа, ее водянистые глаза были грустны. Некогда Романда считала ее уравновешенной. Неподходящей для кресла Восседающей, но уравновешенной. По крайней мере, она не разрешила Халиме сопровождать ее в Совет, и продолжать свои разглагольствования. Или, скорее, Халима сама решила не входить. У всех кто, видел как она, словно ненормальная, кричала на Делану, не осталось и тени сомнения, кто у них главный.

Сама Лилейн, стройная женщина с тяжелым взглядом, обычно крайне скупая на улыбки, уже сидела на своей скамье, расположенной лишь немного ниже Амерлин, одетая в платье из шелка с голубыми прорезями. Что было вдвойне странно, она то и дело бросала короткие взгляды на семицветный престол, слегка при этом улыбаясь. Эти улыбки беспокоили Романду, но они могли быть вызваны несколькими причинами. Перед рядом Голубых шагала взад и вперед Морайя, в голубом шерстяном платье, украшенном серебряной вышивкой. Хмурилась