Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Старейшина Хаман прочистил горло. – «Думается, я лучше приспособлен к жизни во внешнем мире, чем остальные, за исключением каменщиков. Хм… Да… В сущности полагаю, что могу быть лучшей кандидатурой для выполнения вашей задачи».

«Ха!» – заметила Кадсуане. – «Кажется, мальчик, ты заразен даже для Огир». – Ее тон был строг, но лицо оставалось маской Айз Седай – спокойной и невозмутимой, скрывающей все эмоции, которые могли таиться позади ее темных глаз.

Уши Лойала замерли от неожиданности, и он чуть не уронил секиру, подхватив ее лишь в самый последний момент. – «Вы? Но как же Пень, Старейшина Хаман? Великий Пень!»

«Полагаю, я могу оставить его в твоих надежных руках, мой мальчик. Твои слова просты, но убедительны. Хм… Хм… Мой тебе совет – не старайся приукрашивать свою речь. Говори прямо, и сможешь удивить немало слушателей. Включая собственную мать».

Казалось невозможным, чтобы уши Лойала могли стать еще хоть чуточку напряженнее, но они сумели. Губы молодого Огир двигались, но слов не было слышно. Оказывается, Лойалу необходимо что-то сказать Пню. Что за тайна была скрыта за этим?

«Милорд Дракон, возвратился Лорд Даврам», – это была Элза Пенфелл, сопровождавшая входившего в коровник Башира. Красивая женщина в темно-зеленом дорожном платье. Ее карие глаза, казалось, вспыхнули лихорадочным блеском, когда отыскали Ранда. По крайней мере, хоть о ней не приходилось особо беспокоиться. Элза доходила в своей преданности до фанатизма.

«Спасибо, Элза», – поблагодарил он. – «Тебе лучше вернуться, помочь остальным с уборкой. Она пока еще далека до завершения».

Ее губы слегка поджались, а пристальный взгляд ревниво обежал каждого присутствующего – от Кадсуане до Огир – затем она сделала реверанс и удалилась. Да, фанатизм – правильное слово.

Башир – невысокий стройный мужчина в расшитом золотом сером кафтане. За пояс, с противоположной стороны от меча, был заткнут жезл слоновой кости Маршала-Генерала Салдэйи с набалдашником в виде золотой волчьей головы. Мешковатые брюки заправлены в начищенные до блеска сапоги, сияющие даже из-под брызг грязи. Его последнее поручение требовало максимума официальной церемонности и достоинства, которого удастся произвести. А произвести впечатление – и того и другого – Башир мог в избытке. Даже Шончан к настоящему времени должны были быть наслышаны о его репутации. Сквозь черные волосы салдэйца пробивалась седина. Впрочем, как и в пышных усах, огибавших рот в неком подобии загнутых книзу рожек. В темных раскосых глазах застыла печаль, когда он, обогнув Ранда справа, медленно, вглядываясь в каждое лицо, пошел своей раскачивающейся походкой кавалериста вдоль линии мертвых тел. Ранду не терпелось услышать новости, но он предоставил Баширу время на скорбь.

«Никогда не видел ничего подобного тому, что творится на улице», – тихо начал Башир, продолжая свой путь. – «Крупный набег из Запустения – это тысяча Троллоков. Обычный – несколько сотен. Ах, Киркун. Ты так и не научился прикрывать свой левый бок должным образом. Даже при этом, враги должны были иметь трех-четырех кратное превосходство, чтобы удержать тебя от попытки ввязаться с ними в схватку. Там, снаружи… Я решил, что вижу предзнаменование Тармон Гай’дон. Маленький кусочек Последней Битвы. Хочется надеяться, что та битва окажется действительно последней. Если ее переживем, не думаю, чтобы нам когда-нибудь захочется еще сражаться. Но это все равно будет. Всегда настает время для следующей битвы. И, предполагаю, так останется до тех пор, пока все народы не обратятся в лудильщиков». – Подойдя к концу ряда, он остановился перед человеком, чье лицо было рассечено чуть не до пышной черной бороды. – «Перед Азканом лежало такое блестящее будущее. Хотя то же самое можно сказать про множество мертвецов».

Тяжело вздохнув, он повернулся и оказался лицом к лицу с Рандом: «Дочь Девяти Лун встретится с тобой через три дня в усадьбе на севере Алтары на границе с Андором». – Он дотронулся до кафтана на груди. – «Здесь карта. Она уже где-то рядом с назначенным местом, но, как меня уверили, оно расположено не на контролируемой ими территории. Когда дело касается секретности, по сравнению с Шончан Айз Седай могут показаться доверчивыми, как деревенские простушки». – Кадсуане фыркнула.

«Ты подозреваешь – это ловушка?» – спросил Логайн, возможно подсознательно, ослабив меч в своих ножнах.

Башир отмахнулся, но повторил манипуляции Логайна с мечом. – «Я повсюду вижу ловушки. Но здесь – нет. Верховная Леди Сюрот хотела, что бы ни я, ни Манфор не общались ни с кем, кроме нее. Ни с кем. Приставленные к нам с Лойалом в Эбу Дар слуги оказались немыми».

«Той, что ухаживала за мной, видимо, отрезали язык», – с отвращением добавил Лойал. Его уши пригнулись назад. Суставы пальцев, сжатых на рукояти топора, побелели. Хаман издал потрясенный возглас, его уши стали торчком, как столбики в заборе.

«В Алтаре только что короновали нового короля», – продолжил Башир, – «но во Дворце Таразин все передвигались так, словно по полу рассыпана яичная скорлупа. И беспрестанно оглядывались себе за спину. Причем и Шончан, и алтарцы. Даже Сюрот выглядела так, словно чувствовала занесенный над своею шеей меч».

«Возможно, их пугает Тармон Гай’дон» – заметил Ранд. – «Или Возрожденный Дракон. Мне надо быть острожным. Напуганные люди склонны делать глупости. Каков план, Башир?»

Салдэйец достал из кафтана карту и, разворачивая ее, подошел к Ранду: «Шончан оказались весьма дотошны. Она возьмет с собою шесть сул’дам и дамани, но никаких других спутников». – Звук, донесшийся от Аливии, походил на рычание разъяренного кота, и Башир моргнул, перед тем как продолжить. Видимо, мягко говоря, не слишком уверенный в том, что можно ждать от освобожденной дамани. – «Вы можете также привести с собою пять мужчин, способных направлять. Она будет считать таковым любого мужчину, оказавшегося рядом с вами. Но вы можете взять с собою дополнительно одну женщину любого статуса».

Мин внезапно очутилась под боком у Ранда, приобнимая его рукой.

«Нет», – твердо отрезал он. Он не намеревался тащить девушку в возможную ловушку.

«Мы еще об этом поговорим», – пробормотала та. Узы наполнила упрямая решимость.

«Самые страшные слова, которые только может произнести женщина, за исключением „я собираюсь тебя убить“», – подумал Ранд. Внезапно, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была его мысль или Льюса Тэрина? Безумец в его голове тихонько хихикнул. Неважно. Через три дня одна из его забот разрешится. Так или иначе. – «Что еще, Башир?»

* * *

Осторожно, чтобы не зацепиться