Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Реялл, возможно в скором времени, Мастера птиц Удачного попросят тебя принести все мои записи о скрещивании птиц, включая мои личные заметки и клички птиц, для тщательной проверки и анализа. Пожалуйста, не беспокойся. Я хочу чтобы ты сотрудничал с ними и был уверен в том, что мне нечего скрывать.

Хотелось бы нам, чтобы мы могли рассказать тебе больше прямо сейчас, но мы не можем. Это письмо доставит тебе ещё один Мастер Гильдии. Пожалуйста, не беспокойся.

Правда, все хорошо и мы надеемся, что в скором времени, станет ещё лучше, когда рассеется облако недоверия, нависшее над Гильдией Хранителей Птиц.

Верь в нас.

Эрек.

Глава 19

АЙСФИР

Тимара присмотрелась к черному дракону, пытаясь понять, что с ним не так. Когда она сделала полшага вперед, Татс схватил её за руку и потянул обратно. — Он вне себя от боли, — сказал он, оправдываясь. — Он не один из наших, Тим. Он может сделать все, что угодно.

Изможденный черный дракон откинул голову назад и взревел. Его глотка была ярко-зеленой с красными прожилками. Когда он опустил голову, у него изо рта потекла красная пена, которая с шипением падала на мостовую. Он внимательно рассматривал собравшихся людей, при этом его глаза бешено вращались. Тимара не могла понять, были ли издаваемые им звуки признаком боли или же он пытался отпугнуть любого, кто осмелится подойти ближе. Он не произнес ни одного понятного ей слова. Края его наполовину сложенных крыльев были изорваны, на них виднелись прорехи. Некоторые из них выглядели старыми, но другие определенно были свежими. Дракон одновременно выглядел и здоровым, и изможденным. Он поднял голову и снова взревел. Затем он вытянул вниз шею, опустил голову и начал раскачивать ею из стороны в сторону.

— Мы не можем ему помочь? — сказала Тимара, но приблизиться больше не пыталась. Когда драконы подняли тревогу, их хранители сбежались отовсюду. Тимара думала, что Меркор и другие драконы прогонят черного нарушителя, но они напротив, позволили ему приземлиться.

— Айсфир, — констатировала Синтара, когда Тимара оказалась рядом со своей королевой. — Не приближайся к нему. Думаю, он сошел с ума.

Все хранители собрались, чтобы посмотреть на старейшего в мире дракона, но держались на порядочном расстоянии. Меркор, Сестикан и Синтара были на земле. Даже они не подходили на расстояние удара черного дракона. Остальные кружили над головой, словно разноцветный вихрь крыльев. Хранители обменялись взглядами, но ни один не подошел к Айсфиру.

Вдруг посреди этого хаоса появились Хеби и Рапскаль, которые упали меж кружащих драконов, как пельмешка в суп. Красная драконица неуклюже приземлилась, и всадник соскользнул с её плеча.

Татс застонал от досады.

— О чем он думает? — спросила Тимара в никуда. После ночи, проведенной в колодце, она старалась держать дистанцию между собой и Рапскалем. Бывали моменты, когда за едой или за общими занятиями он казался собой прежним, тогда Тимара всем сердцем желала чтобы они снова стали друзьями, как раньше. Но бывали моменты, когда он казался ей абсолютно чужим, когда он призывал отдать пленников на растерзание драконам. Или, как сейчас, лез в гущу событий, облаченный в экстравагантный, причудливый костюм.

Рапскаль прикрепил тяжелое древко к одному из наконечников, найденных им в старой оружейной, и размахивал им над головой, медленно обходя вокруг черного дракона. Пластины-чешуйки на доспехах, одетых поверх элдерлингской туники и брюк, перекатывались при ходьбе, Тимаре показалось, что он немного покачивает бедрами, чтобы это было заметнее. Выглядело эффектно. Солнце отражалось от доспехов, заставляя их сверкать черным и золотым. На Хеби была упряжь того же цвета, с которой свисал бурдюк и что-то похожее на горн, остальные предметы Тимара не узнала. Весьма довольная собой красная драконица побрякивала упряжью, вышагивая вслед за Рапскалем.

Рапскаль обошел кругом рычащего и рокочущего дракона и встал прямо перед ним.

— И что теперь? — простонал Татс.

— Рапскаль, не надо! — Крикнула Тимара, но он не обратил внимание на это имя, а звать его Теллатором она не стала.

Рапскаль бесстрашно подошел к ревущему черному дракону, встал на одно колено и склонил голову. При виде его, дракон внезапно прекратил реветь. Рапскаль поднял голову и сказал звучным голосом: — Кельсингра приветствует тебя, Великолепный! Как можем мы услужить тебе? — Он сделал взмах рукой, показывая на хранителей и команду корабля. — Я — Рапскаль, Элдерлинг Хеби, чудесной алой королевы. Я и мои друзья-Элдерлинги почтем за честь проводить тебя к колодцу с Серебром и понаблюдать за тем, как ты пьешь. Бани ожидают тебя, потерявшие голову от счастья служители готовы натереть каждую твою восхитительную чешуйку! Драконы Кельсингры разрешили тебе прибыть сюда и Элдерлинги Кельсингры готовы служить тебе. Скажи, чего ты хочешь, о старейший из драконов, и мы бросимся исполнять.

После его слов на площади воцарилась тишина. Черный дракон внимательно смотрел на Рапскаля. Тот, бесстрашно подняв лицо, замер в поклоне. Наконец, дракон заговорил: — Айсфиром меня называют люди. Хотя бы один из вас помнит древние правила этикета! — Он окинул всех присутствующих драконов и людей взглядом. — Предательски я был отравлен. Люди сотворили это со мной, заманив меня жирной добычей, наполненной смертью. Если у вас есть Серебро, отведите меня к нему. Но я прибыл сюда не в поисках хвалы Элдерлингов или даже Серебра, хоть я им и рад. Я прибыл, чтобы узнать, живут ли ещё драконы, достойные этого имени, и поднимутся ли они, чтобы отомстить тем, кто хочет убить драконов ради их плоти.

Рапскаль встал и высоко поднял копье. — Даже если никто больше не поднимется ради служения этой славной цели, я отправлюсь. Бесстрашная Хеби и я поднимемся в небеса и убьем всех, кто посмел поднять руку на драконов.

Меркор проговорил: — Я отведу тебя к Серебру и ты сможешь напиться. Потом, когда ты отдохнешь и все соберутся, мы драконы поговорим о мести. — Золотой дракон окинул взглядом собравшихся Элдерлингов и остановился на Рапскале. — Не говори за драконов, Рапскаль. Даже за Хеби. — Его тон был суров. — Лишь драконы могут судить о тяжести преступления, и лишь драконы могут решить, является ли произошедшее восстанием против драконов или просто глупый пастух хотел доказать, что травоядная скотина принадлежит ему одному.

Казалось, слова Меркора вместо того, чтобы успокоить черного дракона, наоборот подстегнули его гнев. Он высоко поднял голову, его глаза вращались, когда он смотрел на золотого дракона. — Люди знали, где я охочусь, и намерено выпустили отравленное животное. Когда я