На войне как на войне - Сергей Гладышев

— Получается, что этих троих, которых убили возле сосны, убийцы не облутали, потому как сами были убиты, — начала рассуждать Галина, самый прошаренный участник группы. — А поскольку все эти шестеро являются одной группой, то мы, как итоговые победители последних членов этой группы, получили все их трофеи, в числе которых были и те трофеи, что они сняли с четверки наших, прятавшихся за сосной. Хороший принцип — «Победитель получает все».

— Ага, получается, что даже то, к чему и руки не приложил, — хмыкнул Роман. — Что-то здесь Система намудрила, но я ее не осуждаю, так как сегодня мы от этого только в выигрыше.

— Вот так и выходит, что выигрывает тот, кто последний убивает, — улыбнулась Галина. — Но не нас! На нас он только приз за убийство получит. Полезно быть последним в цепочке убийств.

— Я думаю, мы сегодня уже смогли отбить все то, что потратили вчера перед стартом, — заметила Лена. — Фишек собрали прилично, трофеи с этих то ли шестерых, то ли десятерых, то ли еще большего количества — мы же не знаем, скольких они за ночь пристрелили. Плюс шестьдесят тысяч за первый бой. Горыныч приз за фрагов еще получил.

— Да уж, а мы так переживали, что скоро станем нищебродами, — усмехнулся Роман. — Мы словно у детей игрушки отбираем! Как-то даже неудобно становится. И это в первый же день! А что будет месяца через три, когда мы и опыта наберемся, и здоровье поправим?

— Думаю, что к тому времени мы будем уже на Западном фронте, а там настоящий хардкор, — улыбнулся дед. — Как у вас с усталостью? У меня шкала на треть заполнилась.

— Тридцать девять из ста.

— Тридцать восемь

— Сорок один.

— Ага, пока вы ножками копытили по полянке, я в это время на дереве отдыхал! Вот почему у меня меньше усталости. Предлагаю подкрепиться — заодно посмотрим как это скажется на данной шкале.

После цифрового обеда сравнили показатели усталости. Оказалось, что снижение уровня усталости неодинаковое — у кого выше усталость, тому паек снижает ее на большее количество единиц. У Романа было 41, стало 21, а у Горыныча усталость с 31 опустилась до 15.

— Ну и как вы думаете по своим ощущениям, до каких значений усталость можно запускать? — спросила Галина. — Когда шли последний километр, кто из вас как усталость ощущал?

— С одной стороны, я усталость чувствовал, — начал объяснять Роман. — Но признаюсь честно, если бы я еще неделю назад сделал бы такой объем движений, как сегодня ночью, я уже давно пластом бы лежал и думал, а не пора ли мне умереть. Так что я такому ощущению усталости только рад.

— А я вам вот что расскажу, — продолжил Горыныч. — Когда я сидел возле камня и готовился к расстрелу фиников, то мечтал, чтобы меня нога не подвела. Обычно когда я долго сижу в низком положении, а потом резко встаю, то мое колено остро отдает болью, да так, что в глазах может помутиться. И я этого боялся сегодня — а ну как встану стрелять, а у меня от боли в глазах пятна будут плясать. Так вот, когда я вскочил и отстрелялся, я про колено вообще забыл. Лишь минут через пятнадцать, когда уже сюда почти пришли, я только и вспомнил, что боли в колене в тот момент вообще не заметил. Галя, твой бок по-прежнему болит?

— Ты знаешь, Лёш, болит, но намного слабее. Резкой дергающей боли уже практически не бывает, а только ноет как-то приглушенно. Если честно, я не ожидала, что будет такой быстрый эффект. И я этому очень рада!

— Ну что ж, тогда остается только констатировать, что первый день у нас пока получается неплохим, — сказал довольным голосом улыбающийся Горыныч. — А вам не кажется странным, что время, когда должны были ожить последние трупы, уже прошло, но мы с вами так и не услышали ни одного выстрела в той стороне. В разных направлениях постреливают, но в той стороне почему-то тишина. Они что, так миролюбиво разбежались в разные стороны и все?

— Я тоже ждала серьезной пальбы, но реальность немного даже разочаровала, — обиженно высказалась Галина. — Как-то это не по-спортивному!

— Какая ты кровожадная, Галя, — рассмеялся Егорыч.

— Не, ну а что — мы же все-таки на Войне!

— А из чего им стрелять? — спросил Рома удивленно. — Трофеи с них всех сняли — значит они не при оружии. Да и правило тайм-аута после боя им этого не даст.

— Хм, действительно, — удивился Горыныч. — Вот что значит — новичок я еще, не все понимаю на этой Войне. Тогда что, мы как преступники, которые любят возвращаться на место преступления, пойдем проведаем место нашего последнего убийства?

— Нет, слабоумие и отвагу предлагаю оставить другим, — предложила Галина. — Давайте лучше осторожненько поползаем по оси Зоны и пособираем фишки. Мне интересно посмотреть, насколько днем фишки выпадают гуще.

— Кстати, насчет поползать — когда мы сюда шли, кто-нибудь слышал других ползающих Цифр? — спросил командир.

— Мне показалось, что я слышу что-то справа от себя, — ответила Галя.

— Правильно, был один человек метрах в ста от тебя, который затих при нашем приближении, — подтвердил дед. — И был еще один слева, но этот подальше — метров сто пятьдесят — и тоже затих, услышав нас. А ходит наша группа как стадо носорогов, так что слышно нас издалека. И пока мы сидели, мимо нас прошли три одиночки и одна группа из трех человек. Поэтому встречи сейчас неизбежны и без стрельбы не обойдется. Готовы к этому?

— Зря что ли патронов столько набрали! — хмыкнула Лена.

— М-м-м, молодежь рвется в бой! — рассмеялась Галя. — Ладно, стрелять — так стрелять. Где там наши цифровые «утки»?!

— Да, но вы не забывайте, что эти «утки» могут стрелять в ответ, так что про защиту и осторожность не забывать! — по-отечески пробурчал Горыныч. — И старайтесь голову из-за щитов не очень сильно высовывать — видели уже на финиках, что бывает, когда пуля попадает точно в