Перед рассветом - Арсений Дмитриевич Ляхов

Спустя некоторое время, стало спокойнее… В импровизированном лагере, пацаны более-менее пришли в себя, снарядились, зарядили оружие, и кто-то стал следить за округой, можно сказать встал на пост, а кто-то стал медленно спускаться обратно в деревню, добивая заражённых. Выжигание, кстати, не вызвало пожара, ибо все ползли по лысому каменистому хребту, где росли одинокие кустарники, так ещё и утренняя влажность в почве, мешало огню распространиться. Такая аккуратная работа порадовало драконов. Они сами стали рады себе, горды.

Однако, легче не становилось. Всё произошло слишком быстро, что не получалось успешно соображать и принимать решения. Проблемы ложились друг на друга и постоянно возникали новые. И если Артём и Гришка быстро приняли решение, которое ещё вчера озвучил Сеня, — сжечь орду, от чего всё происходило бодро и заставляло сближать с новым знакомым, то вот и других двоих всё иначе…

Вова и Никита столкнулись с другой проблемой — местные жители. Если детей отвлечь от трагедии, которая произошла, было просто, своим видом, то вот девушки… Те отошли в стороны, по разным углам, и каждая стала что-то шептать про себя, и стали наворачиваться слёзы. Оно и понятно, при выбросе адреналина, они не осознавали ничего, была лишь цель сбежать и спастись. А сейчас, когда стихло, с опозданием пришло осознание того, что они этим утром многое и многих потеряли. К двум подошли, можно сказать, их парни, успокаивать, однако же Вова с Никитой взглядами договорились, кто возьмёт внимание детей, а кто пойдёт избавлять людей от горя…

***

— Ах! От-Эне (дорогие читатели, принадлежащие к алтайской национальности, верящие в святых духов, прошу вас, не злитесь, если я перефразировал и переделал ваш культ огня неверно. Я знаю, что От-Эне — божество мать-огонь, предстающая как дева или старушка, я статью об этом читал (специально искал и читал). Мне просто необходимо для сюжета сделать так, будто ребят приняли, как святых духов, спасших людей. Ладно?)! — воскликнула девушка алтайской внешности, когда к ней подошёл дракон, тихо лёг и прижал нос к её щеке, прикрыв одним крылом её спину. Дракон не говорил ни слова, лишь глубоко дышал, покачивая головой, заставляя девушку колебаться вместе с ним. Спустя пару минут такого спокойствия и тепла со стороны подошедшего, она пустила слезу, улыбнулась и приятно для дракона обхватила его за морду, прижав её к груди и уткнувшись в неё лицом. Она прошептала: — Быйан болзын. Быйан болзын…болуш…, — дракон проурчал, после чего та затихла, не отпуская дракона минуту. Долгая пауза стала сигналом для дракона — он сложил крыло и поднялся. Девушка отпустила его морду и благодарно стала смотреть на него. Тот же тихо улыбнулся и подставил для неё лапу, приглашая. Девушка неохотно встала и села на предплечье, после чего дракон отнёс её в центр, к поставленным палаткам и детям, которые окружили второго дракона.

Тот же, в свою очередь, активно с ними играл. Ну, как играл? Широко раскрывая лапу, игриво и аккуратно хватал детишек и прижимал к себе, заставляя тех смеяться, после чего отпускал, ну и хвост без внимания детей не остался. Он явно ощущал себя домашним котом в тот момент, ибо игры детей, которым было на вид лет пять-шесть, больше всего напоминали издевательство над домашним животным.

Когда принесли успокоившуюся девушку, та сразу спрыгнула и строго отвела детей, после чего, на коленях стала извиняться перед драконом за них на родном языке, но тот просто ткнул её своим носом в плечо, оскалился и, для неё стало очень удивительным, поцеловал её в лоб, по-человечески поцеловал, а затем встал и направился к одному из местных ребят, который стоял и следил за живыми мертвецами внизу, в деревне.

Первый же дракон, который её успокоил, просто пошёл к другой. Она посмотрела на небо, выдохнула и улыбнулась…

***

Спустя полчаса.

— «Ну как, Вов?»

— «Все пришли в себя, с пацанами удалось поговорить, хоть те и продолжают нас считать каким-то духами».

— «Ну, уже лучше, чем то, что было, хотя судить девушек я не стану».

— «Не говори, это ужасно, что произошло. Правильно Арсений говорил, надо было добивать эту орду».

— «Теперь остатки ещё надо найти. Тут были не все, как ты заметил».

— «Это да».

— «Кстати, как этот пацан, который…»

— «Который непонятно, то ли славянин, то ли еврей?»

— «Ага».

— «Поговорили, но тот явно нас боится, прямо адреналин хлещет сильнее, чем у остальных. Зовут Яков. Вопросы задаёт наводящие, неглупые, но осторожно».

— «Короче, точно не местный верующий?»

— «Точно».

— «Ладно, надо будет помочь им с пропитанием. Давай я за водой слетаю?»

— «Никит, опять на месте не сидится? Лучше слетай к Артёму, ибо тот, я вижу, сильно заигрался с заражёнными».

— «Ладно, просто предложил».

— «О! А вот и Гриха!»

Оба обрадовались, но зря, ибо тот был нагружен — два тела на спине и одно в лапах. Когда он приземлился, со его спины сразу же спрыгнул, пожалуй, действительно, сами соображающий, ранее названный Влад. Он сразу стал осторожно оттаскивать раненного молодого парня, которого до этого держал в лапах Гриха, к палатке, чего-то бурча. Было похоже на самые банальные фразы: «Давай, давай… Не закрывай глаза, тебе ещё жить и жить…» Причина на это была веская — у раненного была вырвана рука по локоть, именно вырвана, так что куски мяса и сухожилия свисали с культи. Кровь из раны не шла, спасал тугой жгут, но спасённый парень в себя не приходил. Третьим пассажиром была девушка, и она боялась слезать с дракона: уткнувшись лицом в чешую на шеи, она просто тихо плакала, сжимая в кулаках свои волосы. Гришка не стал её как-то осуждать и спешить сбросить с себя, наоборот успокоить, однако этого не дала сделать местная жительница, подбежавшая и стянувшая силой с спины несчастную. Гришка понял, что та считает его чем сверхъестественным, чего злить нельзя, и это ему не понравилось, но он не стал как-то говорить на эту тему.

Девушку отвели в сторону и закрыли её взор две других, которые не толпились у палатки, а остальные наоборот — кинулись помогать раненному. Драконы просто посмотрели на травму, после